Сообщения блогов сайта "РУ" (scfh.ru)

Сообщения блогов сайта "РУ" (scfh.ru) Сообщения блогов сайта "РУ" (scfh.ru) http://scfh.ru ru http://backend.userland.com/rss2 Thu, 15 Oct 2026 03:56:06 +0300 Тамара Теплякова: О чаге: «…Вы мне помогли вылечить маленького внука» трутовик скошенный) – это единственный гриб, который официально продается в аптеках РФ в виде немногочисленных препаратов, а также сухого измельченного сырья из природных бесплодных тел гриба. Ученые установили, что в этом грибе, паразитирующем на березе, присутствуют многие ценные для здоровья вещества, которые гриб получает из этого дерева. В результате формируется готовое лекарственное средство уникального состава.

Трутовик скошенный может паразитировать на разных лиственных деревьях, но чагу, которая представляет собой стерильные плодовые тела, собирают только с березы. На фото – образцы чаги в «Ботаническом музее Сибири» ЦСБС СО РАН (Новосибирск). Фото Е. Королюк

Сейчас появилось много новых болезней вирусного происхождения. Широко распространены вирусы герпеса, гриппа, гепатита, иммунодефицита человека (ВИЧ), кишечные вирусы. Коварность вирусов в том, что они могут относительно быстро привести к появлению в организме раковых опухолей (например, вирус папилломы человека – рака шейки матки, вирус гепатита В – рака печени). Антибиотики (пенициллин и др.), которые были созданы для борьбы с бактериальными болезнями, против вирусов бессильны. Чага обладает свойствами подавлять в организме человека размножение ряда вирусов и развитие опухолей, повышать иммунитет, нормализовать содержание сахара в крови, улучшать текучесть крови. Высокое содержание калия способствует хорошей работе клеток сердца и мозговых нейронов; чага улучшает память и творческую активность. При этом, как и многие другие лекарственные грибы, она не содержится токсических веществ.

====quote====
В Сибири, на Урале и в других регионах страны черные наросты на березах издавна употребляли в виде примочек и отваров для лечения желудочно- кишечных заболеваний, опухолей; отвар пили вместо чая. Сведения о чаге (березовом грибе) появились в русских травниках еще в XIX в, но ее серьезные исследования начались в СССР лишь с середины прошлого века, а в 1959 г. вышел сборник «Чага и ее лечебное применение при раке IV стадии», который можно найти в библиотеках, в том числе в ГПНТБ г. Новосибирска

=============
По нашим данным, водные экстракты чаги обладают очень широким спектром противовирусной активности. Достаточно начать регулярно пить чай из чаги, чтобы перестал проявляться вирус герпеса; такой чай помогает и при вспышках кишечных вирусных инфекций. Вот что сообщила мне коллега-миколог из Владивостока в октябре 2015 г.: «…Вы мне помогли вылечить маленького внука. У него была ротавирусная инфекция с высокой температурой и поносом, который не могли ничем остановить. В свои 1,5 года он совсем исхудал. И только прочитав ваши работы, я поняла, чем нужно лечить. Я натерла наружную черную часть чаги и 1 ч. л. порошка без верха залила водой 60 °С, примерно одним стаканом. Затем давала пить этот настой, разведенный до цвета обыкновенного некрепкого чая, по 1/4 стакана 2–3 раза в день в течение примерно 3-х дней. Все быстро прошло, и ребенок поправился. В этот год детские больницы были забиты, а мы обошлись».

Очень важно использовать отвары чаги при длительном лечении ВИЧ-инфицированных и онкологических больных, так как в этом случае нужно помогать организму выводить токсические продукты, образующиеся при воздействии химиопрепаратов, и поднимать иммунитет.

Длительная выдержка при высокой температуре (кипячение, использование термоса) отрицательно влияют на некоторые ценные вещества чаги, поэтому удобнее всего сухой препарат аптечной чаги смолоть на обычной кофемолке, и заваривать одну чайную ложку порошка стаканом кипятка. Тонкий помол обеспечит быструю экстракцию, а кипяток быстро остывает, не нанося ущерба основным компонентам гриба. Чагу можно добавлять и к обычному молотому кофе, который заваривают в чашке или готовят в турке.

Для общего оздоровления, профилактики вирусных инфекций, особенно осенью и весной, хорошо выпивать по паре чашек такого напитка в день. При длительном лечении ВИЧ-инфицированных и онкологических больных дозы обычно выше: например, по 2 чайных ложки на стакан кипятка, три стакана в день. Принимать чагу следует в течение длительного времени, делая через каждые три месяца перерыв на неделю.

В аптеках имеется и готовый препарат бефунгин, представляющий собой экстракт чаги с добавлением солей кобальта (кобальта хлорида 0,175% или кобальта сульфата 0,2%). В небольших количествах кобальт полезен организму, так как этот элемент участвует в процессах кроветворения, ферментативных реакциях. Но есть и информация об отрицательном воздействии кобальта на организм человека при его длительном поступлении в организм, которую можно найти в интернете.

Например, в 1970-х гг. в Канаде и США среди молодых мужчин, длительное время употреблявших пиво с добавлением солей кобальта, были отмечены серьезные сердечные заболевания со смертельным исходом. Кобальт же добавляли в пиво для того, чтобы получить хорошую устойчивую пену. Кстати сказать, и сегодня в России в некоторые сорта пива также добавляют кобальт в качестве стабилизатора пены.

Токсичность раствора аптечного бефунгина, содержащего соли кобальта, мы проверили на лабораторных мышах. Оказалось, что в отличие от отвара обычной чаги бефунгин вызывает в сердце животного необратимые изменения, характерные для действия кобальта. Есть сведения, что для стран Прибалтики бефунгин, по просьбе импортеров, производят без добавления кобальта. Для внутреннего же потребления его делают по старому ГОСТу, т.е. с солями кобальта.

Так что лучше всего употреблять чагу так, как это делали наши предки, которые годами успешно использовали этот гриб вместо обычного чая.

Подробнее о лекарственных видах грибов, их свойствах и применении читайте в:

Гриб Фарма: грибы против вирусов и опухолей

Грибы выходят на охоту

Грибная лилипутия - от паразитов до хищников

В третьем царстве, грибном государстве
Подробнее...]]> http://scfh.ru/blogs/tamara_teplyakova_gribnaya_meditsina/32/ http://scfh.ru/blogs/tamara_teplyakova_gribnaya_meditsina/32/ Tue, 27 Feb 2018 17:43:06 +0300 Михаил Шифман: Такая любовь… (По следам одного интервью)

"Приедается все,

Лишь тебе не дано примелькаться…"

Борис Пастернак

https://youtu.be/IxnvcY3Medw

Женщине на экране почти 100 лет. Вспоминает она о событиях давно минувших дней. 67 лет она прожила с Гансом Бете, выдающимся физиком XX века. Моим коллегам представлять Ганса Бете, разумеется, не надо, но для непосвященных вот краткое введение.

Ганс и Роза Бете после церемонии вручения Нобелевской премии. Стокгольм. 1967

Ганс Бете (1906—2005), Нобелевский лауреат по физике 1967 г., публиковал основополагающие работы в течение 70 лет, последние его работы появились в печати, когда ему было за 90. Родился в Страсбурге, который в то время был частью Германии, в семье университетского профессора. Его мать Анна Кюн происходила из старой еврейской семьи, тоже профессорская дочь. В возрасте 10 лет Ганс заболел туберкулезом и ему пришлось бросить школу. К счастью, он выздоровел (в те годы больные туберкулезом выздоравливали нечасто).

В 1924 году Ганс поступил в университет Франкфурта. Тут его постигли два разочарования: во-первых, ему не понравились профессора, во-вторых выяснилось, что стоит ему войти в лабораторию, как тут же ломался какой-нибудь прибор. Карл Мейсснер посоветовал Бете перейти в университет Мюнхена и заняться теоретической физикой в группе Арнольда Зоммерфельда. У Зоммерфельда учились такие будущие титаны как Гейзенберг, Паули, Дебай, Пайерлс и др.

Бете невероятно повезло. Он попал в правильное место в правильное время. На дворе разгоралась заря квантовой эры. Зоммерфельд, который собрал вокруг себя почти всех первопроходцев, взял Бете под свое крыло. Более того, для диссертации он предложил ему тему дифракции электронов в кристаллах. Этим явлением занимался другой известный физик, Пауль Эвальд. Встреча с Эвальдом впоследствии оказалась судьбоносной для Ганса.

Бете защитил диссертацию в 1928 г. (когда ему исполнилось 22). Примерно в это же время его отец и мать развелись. В 1929 году Эвальд предложил ему исследовательскую позицию в штутгардском Политехническом университете. Вскоре Бете сделал свою первую фундаментальную работу Zur Theorie des Durchgangs schneller Korpuskularstrahlen durch Materie. Ее главный результат используется и поныне, под названием формулы Бете. Много позже Эвальд вспоминал, что Ганс был всегда голоден, и он (Эвальд) часто приглашал Ганса по выходным на семейный обед. Так произошла первая встреча Бете и Розы Эвальд, которой в то время было 11 лет.

Вскоре после публикации этой работы Ганс Бете получил грант от Рокфеллеровского фонда (150 $ в мес.; в наше время это соответствовало бы около 2500 $ в мес.) Напомню, что поездка Ландау в Геттинген и Копенгаген была оплачена тем же фондом. В то время Рокфеллеровский фонд оказывал очень существенную, можно сказать, критическую помощь ученым из «неблагополучных» стран (типа Германии и России).

Бете отправился в Кэмбридж, где, по просьбе Блэкетта, разработал релятивистское обобщение «формулы Бете». Затем он отправился в Рим, к Энрико Ферми. Ферми произвел на него сильнейшее впечатление. Именно в Риме Бете предложил знаменитый Бете-анзац, который и сейчас, 85 лет спустя, является «иконой» матфизиков. В 1932 году Бете опубликовал статью о квантовой механике водорода и гелия, которая в определенном смысле заложила основы физики твердого тела.

В 1932 году Бете возвращается в Германию, где становится доцентом в университете Тюбингена. Но счастье длится недолго. В январе 1933 года на выборах побеждает Национал-социалистическая рабочая партия Германии, Гитлер становится канцлером, и вскоре были принятые расовые законы. По нацистской классификации Ганс Бете считался евреем и подлежал немедленному увольнению.
Тут Бете повезло во второй раз. Все лето 1933 года Зоммерфельд посвятил тому, чтобы пристроить своих бывших и настоящих учеников и коллег с неарийской кровью заграницей. К слову сказать, этот безусловно порядочный поступок Зоммерфельдa сулил ему большие неприятности.

Зоммерфельд пристроил Ганса в Англии. А в 1935 году Бете прибыл в США и приступил к своим профессорским обязанностям в Корнельском университете. Вот что написал об этом событии сам Бете: «Можно сказать, что я стал почти что ведущим теоретиком [по ядерной физике] в Америке. Это не означает, что я лучший. Вигнер несомненно сильнее меня, а Оппенгеймер и Теллер, вероятно, на моем уровне. Но я больше работаю и чаще делаю доклады. Это тоже идет мне в зачет».

Перед отъездом в США Ганс Бете решил попрощаться с Нильсом Бором, и заехал в Копенгаген. Там он встретил свою старую подружку, 26-летнюю Хильду Леви. Ганс был знаком с ней с 1925 года. По происхождению она была немецкой еврейкой, но в то время работала в Дании. Позднее она станет родоначальницей использования радиоизотопов в биологии и медицине.

Хильда Леви

Ганс сделал ей предложение, и оно было принято. Был назначен день свадьбы. Однако тут вмешалась Анна Кюн, мать Ганса. Сама будучи еврейкой, она сказала Гансу, что категорически против этого брака, и, если он женится на еврейской девушке, она его никогда не простит.

Я не понимаю, что это означает и как такое могло случиться в просвещенной семье. Так или иначе, Ганс отменил свадьбу буквально за несколько дней до намеченного срока.

После того как Бете совершенно неожиданно и необъяснимо оказался от брака с Хильдой Леви, Нильс Бор и Джеймс Франк мягко говоря отвернулись от него. Разрыв длился много лет. Относительное примирение произошло только после окончания Второй мировой войны. Хильда была разбита и опустошена. Некоторое время она ни с кем не общалась. Постепенно Нильс Бор ввел ее в круг своих друзей и учеников: Otto Frisch, George Placzek, Rudolf Peierls, Leon Rosenfeld, Edward Teller and Victor Weisskopf. Но она так никогда и не вышла замуж.

Но вернемся в Итаку, где расположен Корнельский университет. В 1936 году, т.е. через год после приезда в США, Ганс становится полным профессором с неслыханной по тем временам зарплатой (которая эквивалентна 100 тыс. долларов в год в нынешних долларах).

В 1937 г. Ганса Бете пригласили с докладом в Университете Дьюка в Северной Каролине. После окончания семинара он вышел в коридор, и буквально наткнулся на Розу Эвальд, которой в то время исполнилось 20 лет. Молодые люди узнали друг друга. Между ними завязались романтические отношения, которые вдохновили Ганса на самые важные его работы, принесшие ему Нобелевскую премию 30 лет спустя.

О том, как Роза Эвальд оказалась в Северной Каролине в 1937 году я узнал из интервью, упомянутом мной в самом начале. Это интервью Роза дала сотруднице Американского Физического общества в 2014 году.

Когда Гитлер пришел к власти в январе 1933 года, она была гимназисткой предпоследнего класса (в частной лютеранской гимназии), ей было 16 лет. Когда они вернулись с каникул в апреле, атмосфера в гимназии кардинально изменилась. Некоторые учителя-антинацисты были уволены, а нацисты (включая директора), наоборот, вышли из «подполья». Роза подсчитала, что в ее жилах текло 3/8 еврейской крови, но в гимназии она близко дружила с одной еврейской девушкой. Один учитель-нацист потребовал от девушки переспать с ним. Отказаться было невозможно, поскольку это привело бы к отправке в лагерь и ее самой и ее родителей. Такое же «предложение» сделал девушке и директор.

Это произвело на Розу столь сильное впечатление, что она бросила гимназию и решила немедленно уехать из Германии, несмотря на то, что ее родители в тот момент уезжать не собирались поскольку считали, что Гитлер перебесится, и вскоре все станет на свои места. Сладкие грезы...

Роза уехала одна в Англию, где она поступила на курсы секретарей. Там она продержалась несколько месяцев: в конце концов рутина ее утомила: ей приходилось бесконечно перепечатывать одно и то же письмо. На лето друзья пристроили ее во французскую семью на юге Франции следить за детьми и учить их немецкому языку. Но это лишь отсрочило решение проблемы.

Опуская подробности, скажу лишь, что Розе удалось получить въездную визу в Америку по французской квоте (немецкая была вся выбрана). В 1936 году она приехала (т.е. приплыла, конечно) в Нью-Йорк. Там она бралась то за одну временную работу, то за другую, пока наконец Джеймс Франк – сам беженец – не устроил ее экономкой в семью своего ассистента в Северной Каролине. В этой семье ее очень хорошо приняли. Хозяева разрешили ей в свободное время продолжить образование в университете. Роза выбрала Университет Дьюка.

Вместо вступительных экзаменов ей предстояло общее собеседование. Роза честно призналась, что бросила гимназию за два года до официального выпуска и объяснила почему. Профессор, который беседовал с ней, заглянул в ее бумаги и сказал: «Ах, милочка, вы ведь уже прослушали курс биологии и курс химии! Кроме того, у нас в колледже очень свободное расписание. Все курсы, которые вы не успели сдать в гимназии, вы можете постепенно и без спешки прослушать у нас. Ваш гимназический немецкий базис вполне соответствует нашим абитуриентам. Мы вас берем!»

Так Роза Эвальд оказалась студенткой Университета Дьюка и в 1937 году в коридоре столкнулась нос к носу с Гансом Бете.

Еще в середине 1920-х годов Фриц Хоутерманс выдвинул гипотезу, что звезды «светят», т.е. выделяют энергию, благодаря реакциям слияния ядер. Провести подробные расчеты энергического баланса звезд в то время было невозможно, поскольку ничего не было известно о самих реакциях.

Ганс Бете

17 марта 1938 открылась ежегодная Вашингтонская конференция по теоретической физике. Приглашенных участников было немного, но среди них были Чандрасекар, Джордж Гамов, Джон фон Нейман, и Эдвард Теллер. Бете был тоже приглашен, но сначала он решил не ехать в Вашингтон по двум причинам: тема конференции – генерация звездной энергии – не интересовала его, и он собирался в это время навестить Розу, но Эдвард Теллер, который был его лучшим другом, уговорил его приехать. На конференции подробно обсуждалось все, что было известно о температуре, плотности и химическом составе солнца. Бете заинтересовался; объяснение энерговыделения и химического состава солнца он принял как вызов для себя лично.
Годом раньше этим вопросом заинтересовался Георгий Гамов, который рассмотрел реакцию протон-протонного слияния с образованием дейтерия. Это было первое конкретное вычисление энергетического баланса солнца, но оно мало что объясняло. Уже к концу конференции в записной книжке у Ганса Бете было около десятка цепных реакций, для которых он нашел и энерговыделение, и конечный химический состав, включая тяжелые элементы типа углерода. После возвращения в Корнель, Ганс быстро доделал свою прорывную работу – открытие углеродно-азотно-кислородного цикла (так наз. CNO-цикл) – написал статью и отправил ее в печать. Это была его «Болдинская осень».

Не всегда мы выбираем дороги… Иногда они выбирают нас

Тогда он еще не знал, что эта работа принесет ему Нобелевскую премию. С ней связана любопытная история. После Хрустальной ночи (Kristallnacht) 9–10 ноября 1938 года мать Ганса Бете, наконец, поняла, что в Германии оставаться больше нельзя. Она подала прошение о въездной визе в посольство США. Очередь была огромная, и надежд получить визу в обозримом будущем практически не было. Тут один знакомый дипломат дал ей полезный совет. Анна Кюн родилась в Страсбурге, который до прусско-французской войны принадлежал Франции. Оказалось, что посольство США все еще считало его французской территорией, а во французской квоте на эмиграцию, оставалось несколько мест. Одно из мест и удалось заполучить матери Ганса. В это время легальный выезд из Германии еще был возможен (совсем скоро он будет запрещен), но вывоз денег или банковских вкладов уже был запрещен. В связи с этим Гансу срочно потребовалось около 500 долларов (около 8000 $ в современном исчислении) для выезда матери.

Роберт Маршак, аспирант Бете, сказал Гансу, что Нью-Йоркская академия наук объявила конкурс на лучшую неопубликованную работу. Ганс тут же забрал свою работу по CNO-циклу из журнала, где она уже была принята к печати, отправил ее на конкурс в Нью-Йорк, получил первую премию, оплатил все расходы матери по переезду в США, снова отправил работу в журнал, и в марте 1939 года она была опубликована. В знак благодарности за блестящую идею, Роберт Маршак получил от Ганса Бете подарок, 50 долларов.

В 1939 году состоялась свадьба Розы Эвальд и Ганса Бете. К этому времени родители Розы покинули Германию, отцу удалось получить профессорскую позицию в Великобритании. Десять лет спустя, уже после войны, семья Эвальдов перебралась в Нью-Йорк.

В сентябре 1939 года началась Вторая мировая война. Бете ненавидел Гитлера и нацистскую Германию в целом. В 1947 году, в письме своему учителю Арнольду Зоммерфельду, Бете написал: «Я чувствую себя дома в Америке гораздо в большей степени, чем я ощущал себя дома будучи в Германии. Как будто бы я родился в Германии по ошибке, а свой настоящий дом нашел только, когда мне исполнилось 28». Поэтому он «рвался в бой». Однако к военным проектам напрямую его не допускали, поскольку он еще не был американским гражданином. Тем не менее, он занялся теорией ударных волн возникающих при прохождении снарядов через атмосферу. Вместе с Эдвардом Теллером была написана статья на эту тему, которая оказалось весьма влиятельной. Кроме того, он работал над теорией проникновения снарядов через броню. Его отчет был сразу засекречен, и Бете даже не дали возможности взглянуть на него еще раз.

Бете, Теллер и Манхеттенский проект

Кстати о Теллере. Историю дружбы Бете и Эдварда Теллера Роза поведала в своем интервью. Оба были учениками Зоммерфельда в Мюнхене, Теллер был на пару лет младше Бете. Однажды, пытаясь вскочить в трамвай на ходу (Роза сказала: «Мы все так делали»), Теллер упал и в результате потерял часть правой ступни. Ганс был единственным студентом из группы Зоммерфельда, который навещал его в больнице. Так началась их дружба на двух континентах, продлившаяся всю жизнь.

Эдвард Теллер

Политические взгляды Теллера были более продвинутыми, и я бы сказал, более целостными, нежели взгляды Бете. Помимо нацизма он ненавидел и коммунистов. В 1919 году в Будапеште Эдвард пережил Венгерскую Советскую республику. Венгерская компартия была организована в 1918 году, год спустя после большевистского переворота в России, в одной из московских гостиниц.

Она (компартия) не была многочисленной, но была настроена весьма радикально. «Мы весь, мы старый мир разрушим...». Ну понятно, разрушать не строить... В марте 1919 года Бэла Кун, руководитель венгерской компартии, провозгласил Венгерскую Советскую республику, а уже в июне в Будапеште начались массовые расстрелы, была объявлена диктатура пролетариата и всеобщая национализация и экспроприация. Семью Теллеров спасло только то, что Венгерская Советская республика рухнула первого августа, Куну пришлось срочно бежать в Россию, где он и продолжил свои бесчеловечные социальные эксперименты, и где он был расстрелян НКВД в 1938 году. Как говорится, за что боролся, на то и напоролся…

Впечатления, полученные в Будапеште 1919 года, отложились в мозгу 11-летнего Эдварда Теллера на всю жизнь. Но об этом потом.

В 1941 году Ганс и Роза получают американское гражданство и немедленно переезжают в Бостон. В декабре Бете зачисляют в MIT Radiation Laboratory (Rad Lab) в которой в то время разрабатывалась американская система радиолокации — по-нынешнему, радары. Это была совсем не та область физики, в который Бете был специалистом. Но видно недаром говорят, что талантливые люди талантливы во всем. Бете с головой ушел в эту работу и вскоре изобрел то, что по-английски называется Bethe hole directional coupler, а по-русски волновод Бете.

Начиная с лета 1942 года Роберт Оппенгеймер стал привлекать Бете к Манхеттенскому проекту. В 1943 году Бете получает от Оппенгеймера предложение переехать в Лос Аламос и возглавить там теоретический отдел.

Согласно воспоминаниям Розы, она приехала в Лос Аламос первой, Ганс задержался на несколько дней в Бостоне. Лос Аламос лихорадочно строился. Место было пустынное, когда-то там располагалась школа-интернат для мальчиков, остались кое-какие постройки, но немного. Вокруг на расстоянии 20—30 километров в любую сторону десяток–два ранчо и больше ничего. Именно поэтому (и из-за красоты природы) это место выбрал Оппенгеймер для атомного проекта. Розу с ходу попросили поработать в Бюро по поселению приезжающих. Людей не хватало.

Физики, инженеры и техники прибывали ежедневно. Из рассказа Розы я узнал несколько любопытных подробностей. Молодых одиноких людей селили в наскоро построенное общежитие. В нем были комнаты на одного и двух человек. (Здесь я отвлекусь и напомню историю, которую Ричард Фейман поместил в книгу «Вы конечно шутите, мистер Фейнман». Именно в это общежитие его и поселили. Его комната предназначалась для двоих, но он приехал первым. Иметь соседа ему очень не хотелось, поэтому он придумал трюк. Утром на кровать он как бы небрежно бросал женскую ночную рубашку. Вечером он находил ее аккуратно убранной. Так продолжалось несколько дней. В конце концов, уборщица донесла начальству, что у Фейнмана есть подружка. Его оставили в покое, то есть соседа в его комнату не подселили).

Семейных полагалось селить либо на ранчо, либо в строящихся коттеджах. Труднее всего было с семьями в которых были разнополые дети. Американское министерство обороны считало, что в таком случае необходимы как минимум три спальни: одна для родителей, вторая для девочек, а третья для мальчиков. Все ближние ранчо были арендованы министерством обороны, но все равно жилья с тремя спальнями не хватало. В ход пошли дальние ранчо, а строительство коттеджей было ускорено.

Мне было бы очень любопытно узнать, как происходило расселение людей в Сарове. Есть ли на эту тему какие-либо воспоминания?

Роза проработала в Бюро по поселению до рождения их первенца, которого назвали Генри.

В 1945 году закончилась Вторая мировая война. Германия была разгромлена, Япония капитулировала после атомной бомбардировки Хиросимы. Манхэттенский проект был закончен, и все сколь-нибудь известные физики покинули Лос Аламос и разъехались по своим университетам. Они считали, что ядерное оружие настолько ужасно для человечества, и что зло настолько безоговорочно и бесповоротно побеждено, что заниматься дальше атомным проектом и невозможно и не нужно.

Слева направо: Лео Сцилард, С. Спигельман, Ф. Лондон, Джон фон Нейман, Эдвард Теллер и Нильс Бор. Конференция по физике. Вашингтон. 1946 г.

Только Эдвард Теллер придерживался другого мнения. Теллер настаивал на том, что в коммунистических режимах цена человеческой жизни ноль, и что Сталин не колеблясь применит термоядерное оружие, если оно у него будет и он (Сталин) будет уверен в безнаказанности.

Тезис Теллера о необходимости американского термоядерного оружия сделал его «нерукопожатным». Вся левая интеллигенция в США (т.е. практически вся) его резко осудила. High moral principles… Я всегда считал, что убежденность Теллера основывалась на кровавых ужасах Венгерской Советской Республики, которые он наблюдал в детстве. Оказывается, у него было более прямое свидетельство. Вот что пишет известный историк науки Геннадий Горелик в журнале Природа, № 9, 2016, стр. 83:

«Разгром Украинского Физико-Технического Института в 1937—1938 гг. сыграл важную роль и в мировой истории. В теоротделе Ландау работал приехавший из Венгрии Ласло Тисса, который видел все своими глазами, начиная с обыска у Кореца в ноябре 1935-го. Тисса приехал к Ландау по рекомендации своего друга Эдварда Теллера, который узнал и оценил Ландау в 1929 году в Копенгагене в Институте Бора. В Харькове Тисса провел около трех лет, защитил диссертацию, выучил русский язык и начал читать лекции студентам, когда грянул 37-й год. На его глазах разоряли один из лучших в стране научный центр, арестовывали людей, поглощенных наукой и преданных социализму. Сам он чудом выскользнул из советской страны, оставив там свои розовые иллюзии. Обо всем увиденном он рассказал при встрече Теллеру, который, доверяя другу-очевидцу, еще до войны пришел к выводу, что “сталинский коммунизм ненамного лучше, чем нацистская диктатура Гитлера ". Такое понимание, очень редкое тогда среди американских коллег Теллера, стояло за его научными и политическими усилиями создать термоядерное оружие. Это, как многие сейчас думают, предотвратило третью мировую войну».

Помимо Ласло Тиссы у Теллера был и другой источник или, лучше сказать, живой свидетель. В своей книге «Мемуары», опубликованной в 2001 году, Теллер замечает, что очень большое впечатление на него произвел Георгий Гамов, который передал ему свое негодование по отношению к коммунизму.

Все вышенаписанное было лишь затравкой. Перехожу к Бете. Бете тоже вернулся к себе в Корнельский университет. Однако в 1950 году, после начала Корейской войны, где на стороне коммунистического Севера выступили армии СССР и Китая, Теллер убедил Бете в своей (Теллера) правоте. Бете снова приезжает в Лос Аламос с тайной надежной в душе, что водородная бомба неосуществима. Увы… как мы знаем, она была очень даже осуществима. Бете работал в американском термоядерном проекте до его завершения.

Позже в 1968 году Бете признал противоречие в своей позиции. Он писал:

«Всего за несколько месяцев до моего возвращения в Лос Аламос разразилась Корейская война; в первый раз я увидел и ужаснулся прямой конфронтации с коммунистами. Это было слишком тревожным. Холодная война выглядела так, словно вот-вот перейдет в горячую. […] Поэтому я согласился присоединиться к разработке водородной бомбы. Это казалось мне вполне логичным. Но иногда мне хотелось бы быть более последовательным идеалистом. […]

Что касается моей собственной роли в проекте, и к спору над тем, кто внес больший вклад в дизайн, я думаю следующее. Журналисты называют Теллера отцом водородной бомбы. Ради истории, я думаю, что более точно сказать, что Станислав Улам является отцом, потому что он отдал ей свое “семя”, Теллер является матерью, потому что он остался с ребенком. Что касается меня, я считаю, что был акушеркой».

Ганс Бете

Ганс Бете прожил очень долгую жизнь: родился в 1906 г., а умер в 2005 г. Он активно работал до конца 1990-х гг. Печатал статьи, читал лекции. Когда его спросили зачем ему нужна педагогическая нагрузка он ответил: «Я хотел бы умереть во время лекции, чтобы показать студентам пример!» Может быть, это и легенда, но следующую историю я слышал практически из первых рук. В 1990-х гг. Бете сотрудничал с Джерри Брауном из Стони Брук. Однажды, когда оба сидели в кабинете у Джерри, раздался звонок. Трубку взял Браун:

— Доктор Браун, с вами говорят из российского посольства, – сказала трубка, не знаете ли вы где сейчас находится профессор Бете?

— Да вот же он, у меня в офисе, передаю ему трубку.

— Нет, не надо, мы просто хотели проверить, что он еще жив и находится в Стони Брук. Мы высылаем ему письмо.

Браун с изумлением взглянул на Бете. Тот прочел его невысказанный вопрос и ответил: «Теперь, когда коммунизм в России навсегда ушел в прошлое, я хотел поделиться с ними своим опытом и мыслями, как превратить Россию в преуспевающую страну. Написал письмо президенту Ельцину. Очевидно, он передал свой ответ через посольство».

Но вернемся к истории. В 1953 году Корейская война закончилась. Страна была разделена на две части. Все мы знаем, к чему пришла Северная коммунистическая Корея. Бете вместе с Альбертом Эйнштейном и Чрезвычайным комитетом американских ученых-атомщиков резко выступил против ядерных испытаний. Позднее он помог убедить администрацию Кеннеди и Никсона подписать с СССР Договор 1963 г. о частичном запрещении ядерных испытаний и Договор 1972 года по противоракетной обороне.

По дороге из Нью-Йорка в Шенектади за пару часов Бете удалось разработать теорию Лэмбовского сдвига. Он получил значение 1040 МГц, очень близкое к экспериментальному. Его работа, опубликованная в Physical Review в августе 1947, уместилась на двух страницах, содержала только 12 математических формул, но оказалась чрезвычайно влиятельной.

В конце 1970-х гг. Бете окончательно переключился на астрофизику, теорию звездной эволюции, суперновые, черные дыры и т.п. и успешно занимался этим предметом последующие 20 лет. Вот список основных научных премий им полученных:

1947 Henry Draper Medal
1959 Franklin Medal
1961 Eddington Medal
1961 Enrico Fermi Award
1963 Rumford Prize
1967 Nobel Prize in Physics
1975 National Medal of Science
1989 Lomonosov Gold Medal
1993 Oersted Medal
2001 Bruce Medal
2005 Benjamin Franklin Medal

Ганс Бете с женой Рози у себя дома. 2000-ые

Включая Нобелевскую премию в 1967 г. В свободное от физики время он ходил в горы и был страстным собирателем марок. Умер от остановки сердца, не дожив до 99 лет четыре месяца.

Публикуется в редакции автора по: http://traveller2.livejournal.com/469771.html, http://traveller2.livejournal.com/470230.html, http://traveller2.livejournal.com/470460.html, http://traveller2.livejournal.com/470706.html, http://traveller2.livejournal.com/476859.html
Подробнее...]]> http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/31/ http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/31/ Fri, 28 Apr 2017 13:43:52 +0300 Зураб Силагадзе: Полет над квантовой хромодинамикой Часть первая, вводная

З. К. Силагадзе

Мы привыкли, что чем дальше находятся тела друг от друга, тем слабее они взаимодействуют друг с другом. Как говорит известная пословица, «с глаз долой – из сердца вон». Но кварки ведут себя совсем по-другому: чем ближе они друг к другу, тем слабее их взаимодействие, и наоборот, при увеличении расстояния между кварками, они начинают взаимодействовать все сильнее и сильнее. Неудивительно, что квантовая Хромодинамика (КХД), описывающая такое странное поведение кварков, считается самой совершенной, самой прекрасной физической теорией из всех когда-либо созданных человеком. Пожалуй, только Эйнштейновская Общая теория относительности может сравниться с ней в этом отношении. Но Общая теория относительности (ОТО) не всегда приводит к осмысленным результатам, производя в известных обстоятельствах сингулярности, которые явно указывают на необходимость выхода за рамки данной теории. Например, гравитационный коллапс, который приводит к черной дыре, предсказывает бесконечное увеличение плотности. На самом деле это означает, что на очень маленьких расстояниях вступает в силу некоторая новая физика, не учтенная в ОТО и пока нам неизвестная, которая и остановит бесконечный рост плотности.

Лауреат Нобелевской премии Роберт Лафлин (Robert C. Laughlin) приводит следующую наглядную аналогию.

Представим резиновую пленку, на которой лежит тяжелый шар. Шар является аналогом гравитирующего объекта, пленка – аналогом пространства-времени, и ее деформация из-за тяжести шара является аналогом гравитационного поля. Если шар не очень тяжелый, – деформация линейная и углубление в центре пленки тем больше, чем тяжелее шар. Предполагая, что законы упругости справедливы всегда, независимо от величины деформации, приходим к выводу, что углубление всегда будет расти при увеличении тяжести шара. Но на самом деле резиновая пленка в конце концов просто порвется и шар выпадет.

В этом отношении КХД совершенно бесподобная теория: даже если бы не было никакой другой физики, кроме КХД, она бы оставалась самосогласованной и логически непротиворечивой во всех масштабах. Этот удивительный и замечательный факт на самом деле не имеет большого практического значения, так как мы заведомо знаем, что «другая физика» есть. Так что КХД открывает перед нами только одну, хотя и очень богатую и прелестную грань реальности. Почему же тогда мы думаем, что Квантовая Хромодинамика является бесценным жемчугом в сокровищнице человечества? Роль науки в судьбе человеческого рода далеко не однозначна. Это понимали уже две тысячи лет назад:

«Суета сует, сказал Екклезиаст, суета сует – все суета! Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Все вещи – в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после. Я, Екклесиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме; и предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем. Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все – суета и томление духа! Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя считать. Говорил я с сердцем моим так: вот, я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое видело много мудрости и знания. И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это – томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь».

Но почему же «древо познания разрушает древо жизни»? Это удивительно и нечестно. Ведь «знание – это сила». Но все станет ясным, если вспомним, что отвечает наука на извечный человеческий вопрос: «Кто мы, откуда мы и куда мы идем?» Мы песчинка, «тварь дрожащая», потерянная на бескрайних просторах Вселенной, никаких особых прав не имеющая. Но это ли есть правда, это ли есть ответ науки? Или это наше непонимание того, что она нам на самом деле говорит? Ведь искусство, например, на тот же самый вопрос (им же поставленный) отвечает по-другому:

Картина художника Поля Гогена «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идём?» 1897 г. Холст, масло. 139,1 x 374,6 см. Музей изящных искусств, Бостон, США

«На правую сторону (Откуда мы?), мы видим младенца и трех девушек – тех, которые ближе всего к вечной тайне. В центре Гоген размышляет о том, кто мы. Здесь две женщины, беседующие о судьбе (или так он их описал), мужчина, выглядевший озабоченным и полуагрессивным, и в середине юноша, срывающий плод опыта. Это невинное и естественное желание человечества жить и искать больше жизни. Ребенок ест фрукт под присмотром удаленного идола – символ нашей потребности в духовности. Вокруг женщины (одна таинственно согнутая над раковиной), и вокруг животные, с которыми мы делим этот мир: коза, кошка и котенок. В заключительной части (Куда мы идем?), прекрасная девушка грустно размышляет о чем-то, и старая женщина готовится к смерти. Ее бледность и белые волосы сообщают нам об этом, но сообщение подчеркнуто присутствием странной белой птицы. Это есть Гогеновский символ жизни после смерти, неизвестности (так же как собака в дальнем правом углу является его символом самого себя)».

И где же место науки на этом празднике жизни? Конечно, в идоле: не зря многие ученые напоминают идолопоклонников. Впрочем, в этом же идоле найдется место и для религии, философии, искусства и для других проявлении духовной жизни общества. И все прекрасно и гармонично, как на полотне Гогена, пока необходимые пропорции соблюдены. Проблемы начинаются лишь тогда, когда на науку возлагают слишком большие надежды, когда она вытесняет все другие компоненты идола. Тогда наука и сама теряет живительную силу, превращаясь в настоящего истукана, своим мертвым взглядом, наводящим ужас в сердцах. Лев Толстой очень ярко выразил эту неспособность науки ответить на самые важные для человека вопросы, дать ему опору в жизни:

«Давно уже рассказана восточная басня про путника, застигнутого в степи разъяренным зверем. Спасаясь от зверя, путник вскакивает в безводный колодезь, но на дне колодца видит дракона, разинувшего пасть, чтобы пожрать его. И несчастный, не смея вылезть, чтобы не погибнуть от разъяренного зверя, не смея и спрыгнуть на дно колодца, чтобы не быть пожранным драконом, ухватывается за ветви растущего в расщелинах колодца дикого куста и держится на нем. Руки его ослабевают, и он чувствует, что скоро должен будет отдаться погибели, с обеих сторон ждущей его; но он все держится, и пока он держится, он оглядывается и видит, что две мыши, одна черная, другая белая, равномерно обходя стволину куста, на котором он висит, подтачивают ее. Вот-вот сам собой обломится и оборвется куст, и он упадет в пасть дракону. Путник видит это и знает, что он неминуемо погибнет; но пока он висит, он ищет вокруг себя и находит на листьях куста капли меда, достает их языком и лижет их. Так и я держусь за ветки жизни, зная, что неминуемо ждет дракон смерти, готовый растерзать меня, и не могу понять, зачем я попал на это мучение. И я пытаюсь сосать тот мед, который прежде утешал меня; но этот мед уже не радует меня, а белая и черная мышь – день и ночь – подтачивают ветку, за которую я держусь. Я ясно вижу дракона, и мед уже не сладок мне. Я вижу одно – неизбежного дракона и мышей, – и не могу отвратить от них взор. И это не басня, а это истинная, неоспоримая и всякому понятная правда».

«Но, может быть, я просмотрел что-нибудь, не понял чего-нибудь? – несколько раз говорил я себе. – Не может же быть, чтобы это состояние отчаяния было свойственно людям. И я искал ответы на мои вопросы во всех тех знаниях, которые приобрели люди. И я мучительно и долго искал и не из праздного любопытства, не вяло искал, но искал мучительно, упорно, дни и ночи, искал, как ищет погибающий человек спасенья, – и ничего не нашел».

«Я искал во всех знаниях и не только не нашел, но убедился, что все те, которые так же, как и я, искали в знании, точно также ничего не нашли. И не только не нашли, но ясно признали, тог же самое, что приводило меня в отчаяние: бессмыслица жизни есть единственное несомненное знание, доступное человеку». Трогательный рассказ американского писателя Даниэла Киза Цветы для Элджернона иллюстрирует отчаянную догадку Толстого, что один только интеллект не может дать человеку счастья и ощущения смысла жизни. Главный герой романа – слабоумный, который благодаря волшебству науки превращается в гения и в каждый день открывает себе новые миры, о существовании которых он раньше и не подозревал. Но это не приносит ему счастья. Он убеждается, что «человек, обладающий разумом, но лишенный способности любить и быть любимым, обречен на интеллектуальную и моральную катастрофу, а может быть, и на тяжелое психическое заболевание ... замкнутый на себе мозг не способен дать окружающим ничего, только боль и насилие».

Но если наука на своем месте, она действительно сила. Причем сила, дающая и утверждающая жизнь, а не отнимающая ее. Она раскрывает красоту этого мира, где все загадочным образом взаимосвязано. Она обнаруживает неожиданную глубину в самых простых вещах. Квантовая Хромодинамика в этом отношении хороший пример. Она прекрасна и совершенна, потому что основана на глубоких и общих принципах, таких как квантовая механика, специальная теория относительности и калибровочная симметрия. О них мы поговорим следующий раз.

Вторую часть статьи (Часть вторая: Квантовая механика) можно прочитать здесь: https://arxiv.org/abs/1811.03428

Об истории величайшего открытия последнего десятилетия – в статье Зураба Силагадзе «Страсти по гравитационным волнам»: https://arxiv.org/abs/1810.07994
Подробнее...]]> http://scfh.ru/blogs/O_fizike_i_fizikah/30/ http://scfh.ru/blogs/O_fizike_i_fizikah/30/ Mon, 17 Apr 2017 16:41:18 +0300 Михаил Шифман: Малоизвестные письма из личного архива Петра Леонидовича Капицы

Петр Капица и Николай Семенов. Художник Борис Кустодиев. 1921. Холст, масло

Петр Леонидович и его жена Анна Алексеевна приехали в Ленинград в первых числах сентября 1934 года, совершив на машине поездку по странам Скандинавии. Капица принял участие в Международном конгрессе, посвященном 100-летию со дня рождения Менделеева, затем отправился в Харьков, где в течение нескольких дней знакомился с работами Украинского физико-технического института, консультантом которого он был с 1929 года, и рассказывал о своих работах, в том числе и о новом гелиевом ожижителе, который очень заинтересовал харьковских криогенщиков. 24 сентября Капицу вызвали в Москву, в Кремль, где ему было сказано, что в Англию он вернуться больше не сможет – отныне ему предстоит работать в СССР... Анна Алексеевна в начале октября вернулась в Кембридж, к детям. Капица остался у матери в Ленинграде.

П.Л. Капица – жене
Ленинград 5 октября 1934 г.

...Пишу тебе на третий день [после] твоего отъезда вместо того, чтобы писать на второй... Теперь начну повесть о себе, хотя за эти дни ничего интересного не произошло. (...) 4-го я начал день с прогулки в Ботанический сад. Ходил смотреть оранжереи, водил какой-то старичок, который очень хорошо давал объяснения. Потом, после завтрака, начал заниматься. Купил книгу Павлова об условных рефлексах и ими занимаюсь теперь...

Настроение у меня куда лучше, хотя и меланхоличное. Но есть даже какое-то чувство счастья. Дело в том, что я, безусловно, устал за последние месяцы в Кембридже, налаживая гелиевые опыты, а потом поездка по Скандинавии и все прочее, и теперь этот вынужденный отдых мне приятен...

***

П.Л. Капица – Э. Резерфорду
Ленинград 23 октября 1934 г.

Дорогой Профессор,
Постепенно оправляюсь от шока. Вам все уже, наверное, известно от Анны, вот почему я и не писал Вам раньше. Спасибо Вам большое за Вашу доброту и за помощь – за то, что Вы приглядываете за моими мальчиками в лаборатории. Тут надо позаботиться лишь о двух вещах. Первое: не давать Милнеру делать слишком много разных приспособлений. (...) И второе: сказать Шёнбергу, что эксперимент важнее теории... И это все.

***

П.Л. Капица – жене
Ленинград 2 ноября 1934 г.

...Вчера ходил к Ивану Петровичу [Павлову]. (...) Мы хорошо с ним побеседовали. Он охотно предоставляет мне возможность работать у себя в лаборатории, и, как только подготовлюсь, буду делать опыты над механикой мускулов...

Ведь ты не можешь себе представить, как мы мало знаем о том, как мускулы работают. Ведь непосредственный переход химической энергии в механическую мы наблюдаем только в одушевленной природе. (...) Конечно, этот вопрос должен решаться не физиологом. Все, что тебе нужно знать, – это строение мышцы, а это можно узнать очень скоро. Иван Петрович тоже считает, что после 2–3 месяцев физик может достаточно подготовиться к этому вопросу, и приветствует эту работу... Еще большое преимущество в том, что нет необходимости в помещении и большой лаборатории и я смогу все начать один...

***

Э. Резерфорд – Н. Бору
Кембридж 6 декабря 1934 г.

Дорогой мой Бор,
Вы, наверное, уже слышали о том, что П. Капица был задержан в России, но будет лучше, если я сообщу Вам информацию, которой мы располагаем. Капица и его жена отправились летом в Россию, имея обратные визы. Он прочитал несколько лекций в Харьковском университете и принял участие в Менделеевской конференции. За несколько дней до возвращения [в Англию] ему приказали явиться в Москву и сказали, что желают, чтобы он немедленно приступил к работе над физическими проблемами в России. (...) Ему отказали в паспорте, но г-же Капице было разрешено вернуться в Англию, чтобы присмотреть за его делами.

Узнав об этом от г-жи К., я написал неофициальное письмо здешнему русскому послу для выяснения ситуации. Копию моего письма и его ответа прилагаю. Из его письма Вы увидите, что он недвусмысленно заявляет, что К., как советскому гражданину, было приказано остаться в России. Попытки заинтересованных лиц путем разных неформальных обращений выяснить, что можно было бы предпринять в этом деле, никаких указаний на какое-либо изменение позиции советских властей не дали.

Несколько дней тому назад мы провели заседание Комитета Мондовской лаборатории и доложили о ситуации Университету и Королевскому обществу. Мы предложили предоставить Капице отпуск сроком на один год, чтобы дать время на дальнейшие переговоры. Я не сомневаюсь, что и Университет, и Королевское общество вмешаются в это дело и обратятся с протестами к соответствующим властям как здесь, так и в России.

... Нынешняя ситуация очень неблагоприятна для связей между английской и русской Наукой. Они всегда были хорошо осведомлены о работе Капицы и они позволили ему принять должность профессора Королевского общества и взять на себя ответственность за строительство отдельной Мондовской лаборатории, без какого-либо намека на то, что его услуги могут понадобиться в России. Но как только новая лаборатория оказалась в рабочем состоянии и Капица собрался пожинать плоды ее организации и оборудования, от него в срочном порядке потребовали, чтобы он оставил работу в Англии и приступил к работе в России...

Конечно, где-то в глубине души я всегда знал, что существует вероятность того, что К. в конце концов вернется в Россию, но и он, и мы попали в крайне неловкое положение из-за того, как были брошены в подвешенном состоянии его лаборатория и его аспиранты. Думаю, что К. чувствует, что с ним обошлись скверно. Как мне известно, он отказался приступить к работе в области Физики, пока ему не будет разрешено вернуться.

Насколько я знаю, он приступил тем временем к работе с Павловым в области Физиологии. (...) Я же тем временем взял на себя руководство [Мондовской] лабораторией на один год – последить за тем, чтобы дела там шли своим чередом, и чтобы дать время на переговоры и обсуждение...

1 декабря 1934 г. П.Л. Капица, который жил у своей матери в Ленинграде, получает телеграмму от непременного секретаря Академии наук СССР В.П. Волгина: "Прошу прибыть совещание четвертого декабря молнируйте согласие". Совещание состоялось в президиуме Академии наук 10 декабря. Речь шла о перспективах работы Капицы в СССР. 10 декабря Петр Леонидович пишет жене в Кембридж: "Пишу тебе из Москвы, где уже 3-й день все разговариваю без всяких особых результатов. ... Пишу тебе впопыхах, сейчас должен идти разговаривать опять. Надо выяснить, согласны ли закупить лабораторию и все прочее".

***

П.Л. Капица – жене
Москва 26 января 1935 г.

...Посмотришь вблизи организацию промышленности – страшно становится от беспорядка.... Так, может быть, и наша судьба – беспорядок, нелепица, а смотришь, может быть, и выйдет что-либо для нашей науки?

Главное, нельзя оставаться пассивным и бездеятельным. В физиологию я уйду полностью только тогда, когда увижу, что не могу ничего сделать для нашей науки по главной линии моих знаний. Поэтому я пользуюсь каждой возможностью, чтобы воссоздать мою лабораторию здесь...

***

П.Л. Капица – жене
Москва 8 марта 1935 г.

...Мне часто во сне снится моя лаборатория и до боли хочется поработать...

***

П.Л. Капица – жене
Москва 11 марта 1935 г.

...Получил письмо от Джона [Кокрофта]. Они хотят пустить мой гелиевый ожижитель. Мне как-то боязно, что они не справятся без меня и его сломают. Скажи ему об этом...

Как-то бесконечно больно, что где-то люди работают с моими мыслями, а наши, вместо того, чтобы гордиться, что их товарищ достиг таких результатов, только терзают его душу...

***

П.Л. Капица – жене
Москва 31 марта 1935 г.

... Я чувствую, как все внутри меня ворочается: хотят – соблаговолят принять, хотят – нет; хотят – заставят ждать в приемной полтора часа, хотят – нет; хотят – выпустят за границу, хотят – нет... Одним словом, как кусок собачьего говна на панели – прохожий пыряет, дворник подметает...

***

П.Л. Капица – жене
Москва 13 апреля 1935 г.

... Жизнь изумительно пуста сейчас у меня. Другой раз у меня кулаки сжимаются, и я готов рвать на себе волосы и беситься. С моими приборами, на моих идеях в моей лаборатории другие живут и работают, а я здесь один сижу, и для чего это нужно, я не понимаю. Хочется кричать, ломать мебель. Мне кажется подчас, что я схожу с ума ...

***

П.Л. Капица – жене
Москва 21 мая 1935 г.

... Ты мне присылаешь Nature, который приходит регулярно. Те статьи, которые касаются моих работ, я не могу читать, а то впадаю в полусумасшедшее состояние. Ты знаешь, мне понятно состояние тех наркоманов, которых насильно оставляют без гашиша. Я понимаю, что люди могут сойти с ума, но я никогда не думал, что до такого полуиступленного состояния я мог бы быть доведен сам, будучи оставлен без моей научной работы...

И все-таки Капица упорно гнул свою линию: будет куплена у англичан его лаборатория и приглашены в Москву его помощники из Кембриджа – он будет работать над физическими проблемами. А если нет – уйдет в физиологию... 28 июня 1935 г. он пишет жене: "Пока что думаю продолжать свою работу по физиологии. (...) Ты скажи Рез[ерфорду], что я буду очень недурным биофизиком..."

Эти письма – часть подборки, напечатанной редколлегией УФН в 1997 году.

Одно замечание от себя. Все знают, что Сталин лично распорядился выплатить Кембриджскому университету 30 тыс. фунтов за оборудование, с которым там работал Капица, и 2000 фунтов за перевозку в Москву. Много это или мало? В современных фунтах это будет около 1 миллиона 300 тысяч фунтов, или около 2 миллионов долларов.

Публикуется по: http://traveller2.livejournal.com/473672.html
Подробнее...]]> http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/29/ http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/29/ Wed, 05 Apr 2017 18:25:13 +0300 Михаил Шифман: Любовь и физика
С 19 по 24 августа 1930 г. в Одессе состоялся первый Всесоюзный съезд физиков. На самом деле это был седьмой съезд российских физиков, который было решено переименовать в соответствии с духом времени. На него были приглашены несколько иностранных физиков, включая Зоммерфельда, Паули и Пайерлса, и все звезды советской физики. После окончания съезда для его участников были приготовлены места на пароходе «Грузия», который отправился на морскую экскурсию из Одессы в Батуми, с заходом в Ялту.

Рудольф Эрнст Пайерлс

На этом съезде было разрешено участвовать и молодежи. Среди прочих туда приехала Женя Канегиссер, студентка физ-мата Ленинградского университета, входившая в кружок мушкетеров Джаз-бэнда. Этот кружок молодых физиков составляли Бронштейн (по прозвищу аббат), Гамов (по прозвищу Джонни), Иваненко (по прозвищу Димус) и Ландау (по прозвищу Дау). Позднее все они стали выдающимися теоретиками.

Дома у сестер Каннегисер, 1931 г. Слева направо: Л. Ландау, Н. Каннегисер, В. Амбарцумян, (?), Е. Каннегисер, М. Бронштейн. Похоже, что Дау начал корчить рожу, чтобы нарушить буржуазность обстановки, но фотоаппарат его опередил

Именно на этом съезде Женя познакомилась с Рудольфом Пайерлсом, немецким физиком-теоретиком (в то время ему было 23 года, а ей 21 или 22), которому судьба уготовила невероятные приключения, в том числе Манхэттенский проект и посвящение в рыцари Британской империи.

После съезда Женя (которая была любительницей поэзии) написала стишок, дошедший до наших дней:

Не хватайте с неба звезды,
не ищите мест,
ведь физические съезды –
ярмарки невест!

На пароходе «Грузия» вместе с другими участниками конференции Женя и Рудольф отправились в Батуми, а оттуда уже вдвоем, – в Тбилиси и Кисловодск.

Посадка участников конференции на «Грузию» в Одессе

Потом Пайерлс вернулся на Запад, а Женя в Ленинград. Друг другу они писали письма, десятки из которых сохранились. Переписка продолжалась около полутора лет. Во время второго визита Пайерлса в СССР они поженились (тогда это еще разрешалось), а полгода или год спустя Женя получила выездную визу и уехала из СССР к своему мужу, сначала в Цюрих, а потом – в Англию. В 1968 году Женя стала Леди Пайерлс. По-моему, она была единственной россиянкой в Лос-Аламосе во время работы над атомной бомбой (из мужчин был Георгий Гамов).

Свадьба Жени и Рудольфа состоялась 15 марта 1931 года в Ленинграде. Надо сказать, родители Пайерлса не восприняли ее с энтузиазмом, поскольку ничего о Жене не знали. Сохранилось письмо отца в котором он предлагает Рудольфу найти девушку в Германии, из известной семьи.

1 апреля 1931 года Яков Френкель писал жене из Миннеаполиса (где он провел год): «Я был потрясен известием о бракосочетании Рудольфа Пайерлса с Женей Канегиссер. Так вот почему он так охотно согласился приехать в Россию и так усердно изучал русский язык!» Как запомнилось Пайерлсу, именно Френкель познакомил его с Женей, и именно Френкель организовал поездки Пайерлса в Харьков, Москву и Ленинград и пригласил Пайерлса читать лекции в Ленинградском Физико-техническом институте весной 1931 года.

Вот что пишет Владимир Арнольд, выдающийся математик, к сожалению недавно умерший:

«...В Лос-Аламосе Гамов работал с другим членом нашей семьи – Рудольф Пайерлс, возглавлявший до того английский ядерный проект, был женат на Евгении Николаевне, кузине моей матери, а я в возрасте лет 12, посылал продуктовые посылки ее сестре, Нине Николаевне, сосланной в Алма-Ату».

О сестре Нине, к сожалению, я ничего не знаю, кроме того, что она занималась биологией, была в ссылке (кажется, дважды), выжила. Мне удалось найти лишь одно упоминание о ней:

О своем телефонном разговоре с сестрой Женей (Пайерлсу был только что пожалован титул лорда) Нина сказала: «Когда я услышала, что моя Женька Крикулькина теперь леди, я слова вымолвить не могла, а нахохотала почти на 400 рублей».

Рудольф и Женя прожили вместе 55 лет, до смерти Жени в 1986 году. У них было четверо детей.

Здесь я приведу всего два материала: первое – письмо Жени Рудольфу, датированное 13 сентября 1930 года, второе – воспоминания Фримана Дайсона (ученика Пайерлса).

Когда-нибудь я бы хотел вернуться к этой романтической и драматической истории, на фоне сумасшедшего века, и рассказать о ней более подробно. Когда-нибудь…

***

Письмо Е. Канегиссер Рудольфу Пайерлсу (перевод с английского)
Гагры, 13 сентября 1930 г.

Дорогой Руди!

Это моя вторая попытка. Первое письмо, которое я написала утром на берегу моря, лежало на камне. Тут набежала волна, много пены. Было очень весело, но письмо было таким длинным-длинным… Дорогой, я боюсь, что и это будет тоже длинным, и прошу прощения за то, что тебе нелегко будет прочесть его. Тебе будет трудно понять его, но я ничего не могу сделать: у меня нет ни почтовой бумаги, ни словаря, ни ручки с чернилами, а сейчас уже вечер. Не знаю точно сколько времени, поскольку я живу без часов, но, наверное, около 11. Луна еще за горой, а моя лампа никуда не годится. Поэтому, еще раз прости меня. Вчера я получила твое письмо, и благодарю тебя серьезно, очень-очень серьезно, потому что теперь я думаю, что была для тебя не просто «приключением» – одной из многих других девушек, которых ты знал или узнаешь в будущем. Конечно я думала об этом и раньше, потому что если бы я так не думала, я не должна была бы давать тебе мои губы и руки, они слишком «чисты» для «приключения». Но я не была уверена, и это было очень грустно в какие-то минуты. Теперь все о’кей. Боюсь, что в наших долгих беседах ты не понял, что я понимаю под «серьезно». Попробую объяснить еще раз. Это не так страшно, как ты думаешь, дорогой.

Серьезно – это когда человек тебе дорог, когда ты его любишь не для своего собственного удовольствия или счастья, не для себя, но для него. Когда ты любишь не потому, что тебе нечем больше занять себя, а потому, что не можешь не любить, когда любовь не приключение, но счастье само по себе, прекрасное и глубокое, нечто очень серьезное, а не игра.

Серьезность – только первый шаг к совместной жизни. «Навсегда – это фикция, но в данный момент «навсегда» – это, когда ты хочешь сказать «остановись, мгновенье». Конечно, мы не можем знать, что случиться завтра, но мы можем желать такого будущего… твое желание любить меня всегда – самое прекрасное, о чем я могу тебя просить. Дорогой, ты спрашиваешь меня, что я понимаю под этим словом? Я хотела бы связать наши жизни, а для тебя – не так? Ведь это логическое завершение любви. Если я люблю мужчину, я хочу быть всегда рядом, знать все о его жизни, рассказать ему о всех моих интересах, видеть его, когда мне хочется и т.д. Я бы не смогла есть, если он голоден, обладать чем-то, чего у него нет… Это и означает брак, когда я не могу жить без человека, я выхожу за него замуж. Я знаю тебя только две недели, но я люблю тебя, и это ужасно, что тебя здесь нет.

Мне так много хочется тебе сказать. Я хочу знать о тебе тысячу вещей. Шесть месяцев – это очень долго, но возможно, если мы будем писать письма, будет лучше. Два письма в неделю, а? Обо всем в нашей жизни. Работа, спорт, книги, танцы, новые люди… Ты знаешь теперь моих родителей, мой город, мою семью и мой дом. Я знаю о тебе гораздо меньше, но все же кое-что знаю, поэтому нам будет легко писать письма, и мы будем чуть-чуть вместе. Дорогой, в твоем ответном письме о том, как ты в Берлине, особенно, что происходит в Саймоновском институте [Саймон пригласил Пайерлса на работу в 1931. –М.Ф.]. Я расскажу тебе о Гаграх в следующем письме – из Ленинграда. Надеюсь, что оно будет лучше, потому что в Ленинграде у меня есть словарь. Сейчас уже ужасно поздно, а завтра мне ни свет ни заря идти за билетом в Ленинград. Доброй ночи, мой дорогой мальчик, мне хотелось написать тебе много “философских вещей” но это так трудно – писать философски. Да? А вокруг такая красота: море, луна и большущие звезды, падающие в море…

Женя

PS. Письмо написано по-английски, с очень смешными ошибками, которые почти невозможно перевести на русский.

***

Фриман Дайсон (Из книги Сабины Ли)

Немецкий физик Руди Пайерлс и его русская жена Женя – два главных героя этой истории. К счастью для нас, Руди и Женя жили далеко друг от друга целый год после их встречи в августе 1930 г. в Одессе. Поэтому их роман развивался по почте. Эти письма сохранились. Много чудесных писем, которыми они обменивались в 1930—1931 годах из Ленинграда в Цюрих и в обратном направлении.

Мне повезло жить в доме Пайерлсов в 1949–1950 годах, когда я был аспирантом в отделе Пайерлса. Благодаря способностям Руди как учителя и администратора, его отдел теорфизики был лучшим в Британии, оставив позади даже Оксфорд и Кембридж. Для неженатых аспирантов «пансион Пайерлс» в их доме был всегда открыт. Женя нас там отлично кормила и развлекала. В доме царил теплый замечательный хаос, где перепутывались младенцы и тинейджеры. У Пайерлсов было четверо детей: Габи (16), Ронни (14) Китти (2) и шестимесячная Джоанна, причем никто не был похож ни на кого другого. У каждого были свое требования и свое расписание. Жене, с ее уникальной комбинацией любящего сердца и громкого голоса, удавалось управляться со всеми. В то время еду в Англии все еще продавали по карточкам, газ в газовой плите тоже был регламентирован. Ведение хозяйства в такой огромной семье было непростым делом. Но Женя превращала все трудности в лучезарный свет. У нее всегда находилось время вникнуть в мои проблемы и проблемы других аспирантов, которые жили у них в доме. Когда кто-нибудь из нас начинал жаловаться, она всегда говорила: «Твоя проблема?.. сравни ее с евреями при Гитлере или узниками сталинских лагерей в России!»

Когда я выразил изумление, что она родила еще одного ребенка так скоро после Китти, она сказала: «Не бывает такого, чтобы малыш появился в удобное время; любое время будет неудобным.» Когда один из аспирантов купил «неправильный» мотоцикл она сказала: «Самое плохое для здоровья —это быть идиотом.» Поскольку в русском языке не существует определенного артикля, она считала, что он совершенно излишен и в английском. Поскольку я вырос в «правильном» упорядоченном английском доме – без особого шума и возбуждения, я влюбился в раскованный русско-еврейский стиль жизни, который Женя привезла с собой в Бирмингем.

Время от времени Женя и Руди устраивали у себя дома большие вечеринки для своих многочисленных друзей и аспирантов. Закупалось огромное количество еды и напитков, и все обитатели ее дома получали задания: кто чистил картошку, кто яблоки… Частым гостем на этих вечеринках был Клаус Фукс, близкий друг и коллега Руди в атомном проекте. Клаусу нравились дети Пайерлсов; Женя мне сказала, что он был ее любимым беби-ситтером, когда они жили в Лос-Аламосе. Он тихо сидел на всех вечеринках, и говорил только в тех случаях, когда его спрашивали о чем-то. Я разговаривал с ним в основном о Харуэле, британском атомном центре, где он был главой теоротдела. Он был большим энтузиастом Харуэла и мирного развития ядерной энергии. В феврале 1950 г. мы были поражены, когда узнали, что Клауса арестовали, и он сознался в шпионаже в пользу СССР. Сначала Женя этому не поверила, но Руди пошел к Клаусу в тюрьму, и тот подтвердил, что действительно был шпионом. Для Жени, которая долгие годы жила в страхе НКВД, единственный способ выжить был тщательный отбор друзей, на которых можно было положиться. Грех предательства она простить не могла. Сначала, она вообще ничего не могла сказать от ярости. После того, как Клаус был осужден, она тоже навестила его в тюрьме… что принесло ему частичное умиротворение.
Пока Женя превращала семьи аспирантов и сотрудников в сообщество друзей, Руди превращал свой теоротдел в первоклассный международный исследовательский центр. Он привлекал самых ярких молодых людей со всего света…

Публикуется в редакции автора по: http://traveller2.livejournal.com/494521.html
Подробнее...]]> http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/26/ http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/26/ Tue, 07 Mar 2017 13:17:31 +0300 Зураб Силагадзе: Начало атомной эры
Главный герой прекрасного фильма немецкого режиссера Вернера Херцога «Агирре, гнев божий», посвященного испанской экспедиции 1540—1541 гг. в поисках Эльдорадо, говорил: «…я – гнев Божий. От моего взгляда задрожит земля. Захочу – птицы посыпятся мертвыми с деревьев. Кто ослушается – разрежу на сто кусков и растопчу так, что можно будет красить стены». В середине прошлого века эта угроза одержимого манией величия «великого предателя», как сам себя называл Лопе де Агирре, потеряла свою метафоричность и стала реальной. Атомная эра началась с ужасных событий, и даже люди, способствовавшие ее началу не по своей воле, испытали на себе «гнев Божий».

Первая управляемая цепная реакция была осуществлена в декабре 1942 г. в Чикагском университете командой физиков, возглавляемой Энрико Ферми. При этом судьбоносном для всего человечества событии не присутствовало ни одного фотографа. Пятнадцать лет спустя художник Гэри Шиахан воссоздал по воспоминаниям очевидцев этот момент на картине First Human Made Reactor and Birth of Nuclear Age.

Первый в мире ядерный реактор «Чикагская поленница-1» был построен в 1942 г. в Чикагском университете под руководством Энрико Ферми.
Автор: Melvin A. Miller of the Argonne National Laboratory. Public domain

Непосредственные последствия этого события не заставили себя долго ждать и были ужасными. Руководствуясь скорее политическими, чем военными соображениями, в августе 1945 г. США осуществили атомную бомбардировку двух японских городов. Американский писатель Курт Воннегут в одном из интервью сказал, что самым «прескверным поступком этой страны, после рабства, была бомбардировка Нагасаки».

Может, на небе и следят за справедливостью возмездия, но «непостижимы суды Его и неисследимы пути Его!». Ни один из 24 членов экипажа двух самолетов, осуществивших атомные бомбардировки, не выражали сожалений о содеянном, и капитаны этих воздушных судов спокойно дожили до глубокой старости. Они считали, что атомными бомбардировками приблизили конец войны и сохранили много жизней американских и японских солдат. По мнению того же Воннегута, Хиросиму все-таки надо было бомбить, чтобы поскорее закончить войну, хотя Нагасаки – это уже лишнее. На войне как на войне, ведь она обнажает все самое худшее в человеке. В конце концов, ковровые бомбардировки Дрездена и Токио в конце войны зажигательными и фугасными бомбами представляют собой не меньшее варварство. А за атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки небесной канцелярией были наказаны совсем другие люди, которые хотя и имели непосредственное отношение к этой трагедии, сами об этом и не подозревали.

26 июля 1945 г. американский тяжелый крейсер «Индианаполис» прибыл на о. Тиниан в Тихом океане, где американцы в 1944 г. развернули базу военной авиации. «Индианаполис» доставил часть адской начинки и другие компоненты первой атомной бомбы, которая вскоре будет сброшена на Хиросиму. Ввиду особой секретности миссии даже экипаж судна, включая его капитана, не знал, какой груз они везли. Но это не спасло их от быстрого и неминуемого возмездия. На обратном пути, в полночь 30 июля японская подводная лодка I-58 торпедировала «Индианаполис». Судно быстро (за 12 минут) затонуло, унося с собой в морскую пучину около 300 моряков. Остальные члены экипажа – около 880 человек – оказались в воде без пищи и пресной воды, почти без спасательных шлюпок, а некоторые – даже без спасательных жилетов.

Американский тяжелый крейсер «Индианаполис», затонувший в 1945 г. Источник: U.S. Naval Historical Center Photograph. Public domain

Перед гибелью судно успело передать сигналы бедствия, и моряки надеялись, что их быстро найдут. Но этого не случилось, возможно, из-за того, что маршрут был засекречен. Ни одна из военно-морских баз, получивших сигналы бедствия, не пришла на помощь. Один из командиров подумал, что это японская ловушка, другой приказал не беспокоить его ночью, а третий был просто пьян.

С рассветом появились акулы. Одного за другим они стали атаковать несчастных жертв катастрофы. Мучительные крики заполняли воздух днем и ночью, кровь смешивалась с мазутом. По словам выживших, акулы сотнями плавали чуть ниже их болтающихся ног. Никто не знал, кто будет следующей жертвой: в среднем каждые 10–15 минут кто-то погибал от острых зубов в страшных мучениях. И так продолжалось четыре с половиной дня! На третий день у многих начались галлюцинации. Люди медленно сходили с ума, некоторые дрались и убивали друг друга. Надежда исчезала.
Наконец Бог смилостивился над несчастными и послал им своих «ангелов».

Первый был Чак Гуинн, пилот американского противолодочного бомбардировщика «Локхид PV-1 Вентура». Он патрулировал океан в поисках вражеских подлодок и случайно обнаружил большое масляное пятно. Предположив, что это след от японской подлодки, которая только что погрузилась в воду, Гуинн спикировал и уже был готов обрушить глубинные бомбы на предполагаемого противника. Но в последний момент он заметил людей на поверхности океана – много людей, которые отчаянно махали ему в надежде привлечь внимание.

Гуинн немедленно сообщил о своей находке на базу и кружил около этого места, пока не закончилось топливо. На базе ему сначала не поверили, подумав, что он шутит. Но через три часа морской патрульный бомбардировщик «Каталина PBY» (летающая лодка-амфибия) все-таки был отправлен к месту находки. Командиром Каталины был 28-летный Адриан Маркс, еще один «небесный ангел».

Выжившие члены экипажа «Индианополис», 1945 г. Public domain

Прибыв на место, экипаж Каталины стал сбрасывать плоты и провизию, но вскоре пилоты заметили, что выживших атакуют акулы. Шокированный экипаж и их командир приняли решение садиться в открытом море, что было строго-настрого запрещено инструкцией (поразительно, но впоследствии армейская бюрократия даже начала подготовку бумаг для судебного преследования Маркса за нарушение этой инструкции. Бумаги переходили от чиновника к чиновнику, пока не нашелся разумный человек, который прекратил это безумие). До приводнения Маркс понятия не имел, кто были эти люди – американцы, японцы или англичане. Когда он узнал, что они с «Индианаполиса», он стал настойчиво требовать дополнительной помощи. Наконец, крупномасштабная спасательная операция была запущена.

Одна лишь Каталина PBY спасла 56 человек. Когда фюзеляж самолета заполнился, моряков размещали на крыльях. В тканевом покрытии крыльев проделывались отверстия, через которые людей подвешивали на парашютном шнуре. Всю ночь Маркс и его команда боролись, чтобы спасти как можно больше людей. Наконец стали подходить спасательные корабли.

Всего удалось спасти 317 человек. Через несколько дней после окончания спасательной операции, 6 августа 1945 г. смертоносный груз «Индианаполиса» взорвался над Хиросимой. Так началась атомная эра.
Подробнее...]]> http://scfh.ru/blogs/O_fizike_i_fizikah/24/ http://scfh.ru/blogs/O_fizike_i_fizikah/24/ Wed, 22 Feb 2017 13:54:03 +0300 Михаил Шифман: Еще раз о семье Хоутермансов

Первая часть этой только что вышедшей книги (Physics in a Mad World. Editor M. Shifman) посвящена Фрицу Хоутермансу (1903–1966), выдающемуся физику, впервые догадавшемуся, что источником энергии звезд является термоядерный синтез. Он был близким другом и соавтором Георгия Гамова. Кроме того, он был убежденным немецким коммунистом, выполнявшим секретные задания Коминтерна. В 1933 г. Хоутерманс вынужден был бежать из гитлеровской Германии. Проведя полтора года в Англии (где ему не понравилось), он принял предложение А. Лейпунского, тогдашнего директора УФТИ, и переехал в Харьков с женой и ребенком, несмотря на то, что друзья не советовали ему этого делать. Настойчивее других от переезда в СССР отговаривал Вольфганг Паули, один из гениев нарождавшейся квантовой физики и близкий друг Шарлотты и Фрица.

В Харькове Фриц почти на три года стал одним из ведущих ядерных физиков, очень близко подойдя к идее ядерной цепной реакции на плутонии. Однако 1 декабря 1937 г. Хоутерманс был арестован НКВД. Его обвинили в троцкизме и шпионаже в пользу Германии, пытали многодневным «конвеером», перебрасывали из московской тюрьму в харьковскую, затем в Киев, и опять в Москву. Он выдержал все, но безумно боялся за жену Шарлотту, дочь и сына, который родился уже в Харькове.

Следователь НКВД, чтобы сломать Фрица, сказал ему, что его жена арестована, а дети под чужими фамилиями отправлены в детдома. Это было ложью. Шарлотте с детьми чудом удалось бежать из СССР, через Латвию, Данию и Англию, и в конце концов попасть в Америку незадолго до начала второй мировой войны. В 1940 г., по секретному приложению в пакте Молотова-Риббентропа, Хоутерманс был выдан гитлеровскому гестапо. Помимо его коммунистического прошлого, положение усугублялось тем, что мать Хоутерманса была наполовину еврейкой.
В берлинском гестапо началась вторая глава его трагической жизни.

Книга вышла в издательстве World Scientific

Полтора года назад, когда я работал над книгой, я писал о том, как я ездил к дочери Фрица и Шарлотты Хоутермансов, Джиованне Фьелстад:

Уже после выхода книги я побывал на семейной встрече американских потомков Фрица и Шарлотты Хоутермансов, где узнал много интригующих деталей. С их любезного разрешения я сделал копии уникальных семейных документов. Некоторые их них публикуются ниже.

А это брачное свидетельство ха ... ха на грузинском языке ... Фриц и Шарлотта решили пожениться в СССР после конференции в Одессе, которая состоялась в 1930 году.
В брачном свидетельстве написано:
Выдаётся с тем, чтобы утвердить, что гражданин Фриц Оттович Гоутерманс, 27 лет, и гражданка Шарлотта Густавовна Рифеншталь являются мужем и женой и будут носить каждый свою фамилию. Выдано в 1930 году, 28 августа. Акт внесён в брачную регистрационную книгу. В верхнем левом углу напечатано вместо штампа (Батумский ЗАГС, 1930, 28 августа), а в нижнем углу речь идёт о гербовом сборе, от которого заявители освобождены. Подпись заведующего и секретаря.
Заведующий С. Квикадзе
Секретарь …
Печать Центрального ЗАГСа Аджарской Советской Социалистической Автономной республики. 1316/30

Виктор Френкель, который проводил специальные изыскания по этому поводу, считал, что их брак был заключен в Сухуми и им было выдано свидетельство на абхазском языке. Теперь можно с уверенностью сказать, что он перепутал Сухуми с Батуми. Фриц очень гордился тем, что на западе никто не может прочитать содержание их Свидетельства о браке.

Немецкий паспорт Шарлотты, которому она посвятила несколько страниц в книге

Страничка из того же паспорта. НКВД соседствует с Гестапо

Телеграмма от Нильса Бора Шарлотте в Ригу накануне рождества 1937 г. Бор помог Шарлотте с детьми выбраться из Риги (к тому времени срок действия ее немецкого паспорта уже истек) и после продолжительного отдыха в Копенгагене помог ей перебраться в Англию

Уже в Копенгагене Бору удалось получить для Шарлотты Нансеновский паспорт. В России Фритьофа Нансена знают в основном как полярного исследователя. Это только одна часть его деятельности. Нансен был одним из первых правозащитников. Когда в 1917 г. после большевистского переворота из России хлынул поток беженцев в западную Европу (по оценкам более двух миллионов) их правовое положение там было ужасным. В 1922 году Нансен добился в Лиге Наций, чтобы беженцам, у которых сохранились паспорта Российской империи (пусть и просроченные), поменяли эти паспорта на специальные международные, которые давали им все права, включая разрешение на работу в любой стране – члене Лиги Наций. По нансеновскому паспорту можно было свободно переезжать в любую страну, входящую в Лигу Наций. Около полумиллиона беженцев из СССР получили такие паспорта. Когда в 1933 году хлынул поток беженцев из Германии, квота на нансеновские паспорта была уже урезана. Лишь немногие счастливчики могли их получить. Потребовалось все влияние Нильса Бора, чтобы добыть такой паспорт для Шарлотты и детей. В книге Ремарка «Возлюби ближнего своего» можно прочесть о том, как немецкие беженцы завидовали беженцам из России

Страничка из нансеновского паспорта

Одно из многих писем Вольфганга Паули Шарлотте. Это письмо было отправлено ей 12 марта 1939 г. Шнакс – так называли Шарлотту самые близкие друзья

1951 год. Фриц Хоутерманс в соавторстве с украинским историком Константином Штеппа (или Штеппой, не знаю, как правильно) издает в Лондоне книгу “Чистки в России”, под псевдонимами Бек и Годен. Эта была вторая или третья книга в мире о Гулаге (Штеппа тоже там побывал). Самое поразительное, что она была почти сразу же переведена на урду и издана в Нью-Дели!

Ну и наконец адреса по которым Шарлотта писала (из Копенгагена и Лондона) прошения об освобождении своего мужа. Что написано по-немецки, я не понимаю. Даже почерк не могу разобрать. Надо добавить, что кроме нее подобное прошения написали Эйнштейн и Кюри

Шарлотта Хоутерманс в США в 1953 году. Ее муж, Фриц Хоутерманс, будучи в Германии, развелся с ней в 1943 году, воспользовавшись законом Третьего Рейха, согласно которому, супруг проживающий в Германии мог быть автоматически разведен с супругом, проживающим в другой стране без согласия последнего(ней) и при этом освобождался от всех финансовых обязательств, включая выплату алиментов. Ни Шарлотта ни дети после 1937 г. никогда не получали от Фрица никакой финансовой помощи. Из песни слова не выкинешь

Единственная сохранившееся фотография, на которой Вольфганга Паули и Шарлотту Хоутерманс можно увидеть вместе. Сардиния, 1953 год. Публикуется с любезного согласия Анники Фьелштад

О Фрице Хоутермансе:
Звездный час Фридриха Оттовича»
Поездка в прошлое...

Публикуется в редакции автора по:
http://traveller2.livejournal.com/464496.html
Подробнее...]]> http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/23/ http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/23/ Tue, 21 Feb 2017 10:40:26 +0300 Михаил Шифман: Поездка в прошлое...
О Фрице Хоутермансе, первом человеке, понявшем отчего светят звезды, и его невероятных злоключениях в России и Германии в 1930-х гг. я уже писал однажды (см. «Звездный час Фридриха Оттовича»). Фриц Хоутерманс побывал в лапах и НКВД, и гестапо. Его жена Шарлотта в конце жизни поселилась в малюсеньком городке (всего двадцать тысяч жителей) в миннесотской глубинке. Умерла она 20 лет назад в возрасте 94 лет, прожив жизнь, богатую приключениями. А вот их дочь Джованна Фьелштад жива. Когда в 1935 г. семья Хоутермансов приехала в Харьков в ХФТИ, девочке было 2 года, а сейчас ей за 80. В марте 2014 г. мы съездили к ней в гости в Норфилд (тот самый маленький городок в глубинке, который я упомянул), где она живет.

В Норфилде два очень известных в американских образовательных кругах колледжа, Св. Олафа и Карлтон-колледж. Джованна Фьелштад много лет преподавала математику в колледже Св. Олафа, а сейчас вышла на пенсию. Она кое-что рассказала нам о родителях и показала дневники матери. Ее отец Фриц Хоутерманс был женат 4 раза, причем первый и третий раз – на Шарлотте Хоутерманс, матери Джованны.

Большинство жителей Норфилда либо пенсионеры, либо так или иначе связаны с одним из двух колледжей.

Сразу после ланча мы выехали на хайвей и взяки курс на юг

Ранняя весна на миннесотщине

Около часа в пути, и вот уже поворот на Норфилд

Колледж св. Олафа

Типичная жилая улочка

Приехали к Джованне

Джованна с дневниками

Джованна мне рассказала, что за несколько лет в Харькове научилась говорить по-русски, но сейчас, 80 лет спустя, все забыла. Тем не менее, провожая нас, сказала по-русски: “Ну, поехали домой…”

P. S.: После того, как работа над книгой Physics in a Mad World была закончена, я вновь посетил Норфилд. Там собралось вся американская ветвь семейства Хотерманов, включая правнуков Шарлотты и Фрица.

Ян Хоутерманс

Они (особенно правнуки) попросили меня рассказать им о Шарлотте и Фрице, поскольку мало о них знали. Особенно они были поражены тем, что оба были членами компартии Германии в 1920-х—1930-х гг. Они мне не верили, пока я не показал справку из Коминтерна.

Американская ветвь семьи Хоутермансов. В центре в первом ряду дочь Джиованна (полное имя при рождении Рут Анна Сузанна Джиованна Эпсилон; отгадайте, кто добавил Эпсилон) и сын Ян (родился в 1935 г. в Харькове)

О Фрице Хоутермансе:
«Звездный час Фридриха Оттовича»

Публикуется в редакции автора по: http://traveller2.livejournal.com/374992.html
Подробнее...]]> http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/22/ http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/22/ Fri, 17 Feb 2017 10:56:58 +0300 Михаил Шифман: Звездный час Фридриха Оттовича

«… если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно?»
Владимир Маяковский

Сейчас в это трудно поверить, но в середине 1930-х гг. Харьковский физико-технический институт (ХФТИ) яркой звездой первой величины вспыхнул на несколько лет среди других (тогда еще немногочисленных) физических лабораторий мира. Теор. отделом «рулил» Ландау. Там были Ахиезер, Померанчук, Шубников… плюс группа выдающихся западноевропейских физиков: Ласло Тисса и Георг Плачек, Александр Вайсберг и Фридрих Ланге. Но я хочу рассказать о другом человеке-легенде, который тоже трудился там три года. Фридрих Георг Хоутерманс – Фриц, как его звали друзья, – чья жизнь остается загадкой. Впервые я о нем услышал в 1989 г. в Берне.

Фриц Хоутерманс родился в 1903 году в Цоппоте (ныне польский курорт Сопот близ Данцига-Гданьска. В 1993 г. Иосиф Хриплович пишет, что он был левых убеждений, а Виктор Френкель, что «еще в 1926 г. он стал членом Германской коммунистической партии». Хриплович пишет, что в жилах матери Хоутерманса текла ½ доля еврейской крови. А вот следователь по Харьковскому управлению НКВД в деле о з/к Хоутермансе написал в 1937 г.: «Хоутерманс Фридрих Оттович, 1903 года рождения, еврей, подданный Германии, до ареста – научный сотрудник ХФТИ, арестован 1 декабря 1937 г. управлением НКВД по Харьковской области по признакам преступления, предусмотренного статьями 54-6, 54-4, 54-10 ч.1 и 54-11 УК УССР.» (54-ая статья УК УССР соответствовала 58 УК РСФСР). Дальнейшие изыскания показали, что прав был Хриплович.

Прежде, чем перейти к жизни и невероятным приключениям Фрица Хоутерманса, сразу скажу, чем он обессмертил свое имя. Хоутерманс первый догадался, почему горят звезды. В течение некоторого времени он был единственным в мире человеком, который мог сказать своей любимой: «Знаешь, я знаю, как они зажигаются…». В статье 1929 г., направленной в печать из Берлина, Аткинсон и Хоутерманс показали, что источником энергии звезд являются (термо)ядерные реакции. Вот он, звездный час Фридриха Оттовича!

Теперь о невероятных приключениях. Хоутерманс близко подружился с Георгием Гамовым, когда оба были в Геттингене в 1928 г. В 1933 г. Гамов бежал на Запад, и его имя стало непроизносимым в России почти на полвека. Именно в дискуссиях с Гамовым у Хоутерманса и зародилась идея, как объяснить свечение звезд.

====quote====
"[В 1930 году на физический съезд] в Одессу съехалось много молодежи. Побочным результатом ... оказывались не только деловые, но и дружеские знакомства, и даже более... Евгения Николаевна Канегиссер, студентка физико-математического факультета Ленинградского университета, входившая в кружок тогдашней талантливой университетской молодежи (М. П. Бронштейн, Г. А. Гамов, Д. Д. Иваненко, Л. Д. Ландау), в одном из своих стихотворений обратилась к своим подругам с такими стихами:

Не хватайте с неба звезды,
не ищите мест,
ведь физические съезды –
ярмарки невест!

Последние слова стали крылатыми. Съезд в Одессе стал к ним хорошей иллюстрацией. В дни его работы познакомились и вскоре поженились Рудольф Пайерлс и сама Евгения Канегиссер (к концу своей жизни ставшая леди Пайерлс). В Одессе решили соединить свои судьбы Фридрих Хоутерманс и Шарлотта Рифеншталь. Во время поездки ряда участников съезда на Кавказ они поженились (свидетелями были В. Паули и Р. Пайерлс). Молодая пара оформила свой брак в Батуми, куда участники съезда отправились на экскурсию. По возвращению в Германию они предъявили выданное им свидетельство, которое никто не смог прочесть, поскольку оно было на грузинском языке!"

=============

А это брачное свидетельство ха ... ха на грузинском языке ... Фриц и Шарлотта решили пожениться в СССР после конференции в Одессе, которая состоялась в 1930 году

Когда Гитлер пришел к власти в Германии в 1933 году, Хоутермансу пришлось бежать в Англию, где друзья (в частности, Капица) помогли ему найти работу в исследовательском отделе His Master's Voice, которым руководил Исаак Шенберг.

В 1934 г. его навещает Александр Лейпунский, коллега из СССР, известный физик, умный и уважаемый человек, который в то время, очевидно, верил в то, что коммунизм – светлое будущее всего человечества. Он совершенно искренне приглашает Хоутерманса на работу в Харьков, в ХФТИ. И Хоутерманс бросает налаженную спокойную жизнь, и едет с женой Шарлоттой и маленькой дочерью в полную неизвестность, не зная ни слова по-русски, потому что ему всей душой хочется верить в идею-химеру, идею всеобщего равенства и справедливости по-сталински. В январе 1935 г. Хоутерманс приезжает в Харьков и приступает к работе. В Харькове он сделал три работы с Курчатовым. В биографиях Курчатова они не упоминаются (за одним исключением, которое почти невозможно откопать).

А всего два года спустя, Александр Лейпунский, из-за страха быть арестованным, не подаст ему руки, не скажет ни единого слова, откажется помочь фрау Хоутерманс. Впрочем, это его не спасло, он тоже был арестован в июле 1938 г., через полгода после ареста Хоутерманса. Высокая цена за чистую бездумную веру …

Фридрих Хоутерманс с женой Шарлоттой и дочерью Джованной

====quote====
После многих злоключений Шарлотте Хоутерманс с детьми все-таки удалось добраться до Америки. Выйдя на пенсию, она поселилась в 40 минутах езды от моего города. Умерла только в 1993 г., в возрасте 94 лет. Дочь Джованна и сын Ян живы до сих пор. В пятницу я говорил с Джованной по телефону и надеюсь в будущем встретиться. Она математик, разумеется, давно на пенсии, русский язык, который выучила в Харькове 80 лет назад, забыла почти полностью. Шарлотта Хоутерманс оставила воспоминания о страшных харьковских годах, которые я хотел бы почитать…

Кстати, в свое время за Шарлоттой ухаживал Роберт Оппенгеймер. Она его отвергла, выбрав Хоутерманса. Поистине, не мы выбираем будущее – оно нас выбирает...

=============
Хоутерманса арестовали 1 декабря 1937 г. в кабинете начальника московской таможни, когда он оформлял разрешение на выезд. Его жене с двумя маленькими детьми через три недели чудом удалось добраться до Риги, столицы Латвии, которая тогда (как и сейчас) была независимой. Позднее, с помощью Бора и других друзей-физиков, они перебрались в Копенгаген, Лондон, а потом и в Америку.

Хоутерманса пытали в подвалах НКВД: один из допросов – так наз. конвейер – длился одиннадцать суток nonstop. В 1940-м г., после пакта Молотова-Риббентропа, Фрица Хоутерманса выдали гестапо вместе с другими немецкими и австрийскими беженцами. Статья 54, по которой обвинили Хоутерманса – статья о шпионаже. Согласно его НКВД-досье, он был немецким шпионом. Под пытками Хоутерманс признал, что был связан с двумя офицерами Германского ген. штаба: Шатнхорстом и Гнейзенау. Хотя и выяснилось, что эти немецкие генералы воевали с Наполеоном в начале XIX в., это Фридриху Оттовичу не помогло. Он был отправлен в тюрьму, так же, как его коллеги по Харькову: Ландау, Вайсберг, Вайсельберг, Фомин, Шубников, Горский, Розенкевич, Лейпунский, … да разве всех перечислишь…

Перу Хоутерманса принадлежит следующее: «Каждый порядочный человек, столкнувшись с режимом диктатуры, должен иметь мужество совершить государственную измену».

Дальше начинается следующая загадка Хоутерманса. В отличие практически от всех беженцев, которых НКВД передало гестапо в 1939—1940 гг., в Германии Хоутерманса довольно быстро выпустили из гестаповских застенков, и он даже получил работу по специальности в частной компании Манфреда фон Арденне.

В 1951 г. он напечатал «исследование» на тему какие тюрьмы хуже/лучше – НКВД или гестаповские (под псевдонимом, и вместе со своим бывшим сокамерником, украинским историком Константином Штеппой.) Любопытно, что эта книга была немедленно переведена на язык Урду и напечатана в Дели. На русский язык она не переводилась, но вот на украинском издана недавно.

В создании американской атомной бомбы огромную роль сыграли политические беженцы из Европы, в частности из Германии и Италии (Ферми!). Хоутерманс занялся этой темой в Германии, и невероятно продвинулся, в одиночку. Но, к счастью, там его никто не принимал всерьез, считая «шутом». В августе 1941 г. (т.е. за полгода до американцев) им был написан секретный отчет, озаглавленный «К вопросу о запуске ядерных цепных реакций». В нем обсуждаются цепные реакции на быстрых нейтронах, замедление нейтронов, уран-235, и даже плутоний. Какое счастье, что Гейзенберг, со свойственным ему высокомерием, не взял Хоутерманса в свой клуб, и запорол немецкую атомную программу! В Америке имя Хоутерманса несомненно стояло бы рядом с именами его выдающихся друзей Роберта Оппенгеймера и Лео Сцилларда.

В 1941 году один из близких друзей Хоутерманса ездил в командировку в Швейцарию. Оттуда он послал телеграмму (от имени Хоутерманса) своему венгерскому другу Юджину Вигнеру, который был в это время уже в Америке, чтобы предупредить его о немецкой атомной программе. «Мы идем по следу» – написал Хоутерманс. Об этой телеграмме Юджин Вигнер пишет в своих мемуарах, опубликованных в 1992 году.

Третья загадка – приезд Хоутерманса в оккупированные Киев и Харьков, поздней осенью 1941 года, в разгар войны, с инспекционной поездкой от командования немецких ВВС.

В 1952 году Хоутерманс покинул Германию с тем, чтобы уже никогда туда не вернуться, и перебрался в Швейцарию, в Берн, где построил замечательную геофизическую лабораторию в Бернском университете. Умер он в 1966 году от рака легких. Фриц был заядлым курильщиком, об этом ходили легенды…

====quote====
В 1933—1935 гг. Хоутерманс жил и работал в Англии. По поводу сильного запаха баранины из дешевых английских пабов он говорил: «Англичане – бедная нация, питаются отходами производства шерсти». По его классификации Англия относилась к «странам соленых картофелин». Под эту классификацию Фриц давал исторический «аргумент». Он утверждал, что «границы Римской империи могут быть и ныне надежно установлены по способу приготовления картофеля. Страна, где его просто варят с солью, несомненно лежит вне этих границ» и является варварской

=============
Виктор Френкель написал (и издал в 1997 г.) замечательную книгу, практически исторический детектив, в 100 раз лучший, чем все придуманные, под заглавием «Профессор Фридрих Хоутерманс: работа, жизнь, судьба».

По результатам моих бесед с Джованной Фьелштад и Яном Хоутермансом, и по дневникам Шарлотты Хоутерманс и другим архивным документам я сделал книгу. Она только что выпущена издательством "World Scientific."

Публикуется в редакции автора по: http://traveller2.livejournal.com/266550.html, http://traveller2.livejournal.com/267127.html, http://traveller2.livejournal.com/323247.html

Подробнее...]]> http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/21/ http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/21/ Tue, 14 Feb 2017 15:14:28 +0300 Михаил Шифман: О Шенберге

На эту фотографию Паули и Эйнштейна можно смотреть бесконечно...

В письме Паули, отправленном Шарлотте Хоутерманс 6 января 1939 года, Паули пишет: «Письмо Дэвида Шенберга, которое ты мне переслала, меня ошеломило. Я ничего не знал об арестах. Бедный Ландау. Я не разделяю его ребяческих идей. Но я всегда ценил его как человека твердого характера и как специалиста. В другой среде он мог бы вырасти в еще большего физика. Теперь я вдвойне доволен своим интервью (хотя Ф. (?) позднее заметил, что мне надо было бы похвалить Ландау еще сильнее). А теперь его, Ландау, талант проглочен “холодным чудовищем” (так говорил Ницше о государстве, и я его часто цитирую). Холодное чудовище проглотило еще одну жертву! Я был знаком с Румером, и по наслышке с Обреимовым. Моисея Кореца я не знал. Хоть кто-нибудь из исчезнувших дал о себе знать, например, Шубников?» Позднее, 17 июня 1939 г. в другом письме Шарлотте Паули пишет: «Со времени возвращения Дэвида Шенберга из России никаких новостей оттуда. Дирак сказал мне, что письма от госпожи Анны Капицы перестали приходить. Не знаю, то ли всех арестовали, то ли наоборот, сейчас затишье перед следующий волной террора. Не всплыл ли Шубников где-нибудь в Сибири? Будем надеяться на лучшее…»

Кажется, пару предложений из верхнего отрывка я уже цитировал раньше. Перечитывая их снова недавно, я задумался, а кто такой Дэвид Шенберг? На следующий день в блоге у flying_bear наткнулся (01.04.16) на колоритную историю из московской жизни Дэвида Шенберга. Действительно, он провел в Москве, в институте Физпроблем, целый год: с сентября 1937 г. по сентябрь 1938 г. В ноябре 1937 г. именно он переводил на английский знаменитую статью Капицы в Nature.

О Шенберге писала и сама Шарлотта в своем дневнике в 1933 году: «Вайскопф написал Капице в Кэмбридж. Капица был тогда консультантом всемирно известной фирмы музыкальных приборов EMI расположенной близ Лондона. Eе директором был Шонберг, эмигрировавший из России в 1914 году. Он с охотой помогал беженцам.

Компания производила в частности пластинки His Master’s Voice, в то время они были в каждом доме. Их исследовательский отдел занимался телевидением. Капица решил, что Хоутерманс, прекрасный физик с европейской репутацией, работавший над созданием электронного микроскопа, подойдет Шенбергу. И действительно, он пригласил Хоутерманся в свой исследовательский отдел.»
Датировка двух первых и последнего отрывка как-то не стыковалась. И я решил разобраться более подробно.

Оказывается, всемирно известных Шенбергов из России было два!

Шенберг-отец, Исаак Юльевич Шенберг родился 29 февраля 1880 г. в Пинске, малюсеньком городке на западе Белоруссии. Когда-то там жили мои родственники и вместе с родителями я бывал там в детстве.

После окончания (1904 г.) Киевского политехнического института Исаак переехал в Петербург и через год стал главным инженером Русского общества беспроволочных телеграфов и телефонов (РОБТИТ). В Петербурге он занимался строительством и оборудованием первых радиостанций. Это общество имело давние партнерские связи с английской фирмой «Маркони», куда в 1911 г. по делам РОБТИТ и отправился впервые Шенберг. Его жена Эстер только что родила первенца, которого было решено назвать Давидом.

После возвращения в Петербург семья прожила в России еще 3 года. Весной 1914 г., за несколько месяцев до начала Первой мировой войны, они перебрались в Лондон. Сначала Исаак Юльевич заведовал патентным отделом компании Marconi Wireless and Telegraph Company, но вскоре ему предложили возглавить патентную службу фирмы Electric and Musical Industries (EMI), которая тогда создавала и выпускала аппаратуру звукозаписи, а затем занялась разработкой первых телевизионных систем. Исааку Шенбергу принадлежит несколько изобретений, ключевых для развития телевидения (кстати, он был в контакте с другим знаменитым телевизионщиком, его американским конкурентом Владимиром Зворыкиным, тоже из России). Вместе со своей группой Исаак Шенберг разработал новую передающую трубку – суперэмитрон, которая имела чувствительность в десять раз большую, чем ее предшественница. С помощью трубки Шенберга впервые в Великобритании была осуществлена первая внестудийная передача. А 2 ноября 1936 г. BBC открыла первый в мире регулярный сервис телевидения высокой четкости от Alexandra Palace на севере Лондона. В 1962 г. тогда еще молодая (26-летняя) королева Елизавета возвела его в рыцарское достоинство, и из Исаака Юльевича Шенберга он превратился в сэра Исаака (ха-ха, точно, как Ньютон). В 1963 г. в возрасте 82 лет Исаак Шенберг умер, а в 1986 году Леон Лиссек снял фильм «Дураки на холме» о его жизни.

А теперь перейдем к его сыну Дэвиду, родившемуся 4 января 1911 (по нов. стилю; по ст. стилю это был декабрь 1910). Исаак мечтал, чтобы его сын стал физиком, и так и получилось. В 1932 году Дэвид окончил Кембриджский университет, и попал на работу в новую лабораторию Mond Королевского общества, специально построенную для Петра Капицы. Так Дэвид Шенберг стал аспирантом Капицы. После отпуска в Харькове в 1934 году, у Капицы отобрали паспорт. Из Москвы его не выпустили. (Замечание в скобках: его секретарь Рубинин уже после распада СССР опубликовал письма Капицы за 1934 год, из которых видно насколько он был разъярен.) Дэвид Шёнберг со своей работой остался без руководителя. Тем не менее, он выжил в научных джунглях. Две темы стали основными до конца его научной карьеры: сверхпроводимость и эффект де Гааза-ван Альфена (dHvA).

Сначала он занялся сверхпроводимостью. Только-только был открыт эффект Майсснера. Дэвид решил измерить глубину проникновения магнитного поля в сверхпроводник, используя для этого капельки ртути и трюк старых аптекарей: смешение ртути с измельченным мелом в ступке. И ему действительно удалось измерить глубину проникновения – всего несколько сотен атомов. Этот результат, принесший мировое признание молодому человеку (всего 25 лет), остается каноническим.

Тем временем, по распоряжению Сталина, для Капицы выкупили его кембриджскую лабораторию. К 1937 году она была воссоздана в Москве, и Капица пригласил своего бывшего аспиранта поработать с ним в Институте физических проблем. Вот что писал Дэвид домой: «Достопримечательностью московского института, позволявшей мне чувствовать себя там как дома, был семинар, очень похожий на кембриджский клуб Капицы. Главное отличие состояло в том, что здесь нам подавали русский чай и бутерброды с икрой, а не кофе и бисквиты, и в том, что кресла просторного кабинета Петра Леонидовича в Москве были мягче кембриджских. Однако и здесь была все та же стимулирующая атмосфера лишенных почтительности замечаний и оживленных споров».

В Москве Шенберг обсуждал свою работу с Ландау. Перед отъездом в Кэмбридж он написал работу с многочисленными ссылками на Ландау и отправил ее в советский журнал. Однако к тому времени, как подошла очередь ее печатать Ландау был уже арестован, в апреле 1938 г. В соответствии с советским каноном в редакции вычеркнули все ссылки на Ландау, как прямые, так и косвенные. Ведь Ландау стал non-person. (Я уже рассказывал, как в 1980-х мы боролись за то, чтобы в статье о мюонном катализе сохранить ссылку на Сахарова, в 1980-х!)

Сказать, что Дэвид был расстроен – ничего не сказать. В своей классической книге по сверхпроводимости (Superconductivity, Cambridge, 1938), которая отчасти писалась в Москве и обсуждалась с Капицей и Ландау, все ссылки на Ландау Дэвид восстановил. Более того, он добавил посвящение Л. Д. Ландау.

С 1939 года Шенберг работал над эффектом де Газа-ван-Альфена. После смерти Сталина, когда в СССР началась «оттепель», Дэвид Шенберг несколько раз приезжал в Москву. Он смог, наконец, через 30 лет встретиться со своими учителями, перед которыми преклонялся, и обзавестись новыми дружескими связями. Уже будучи глубоким стариком, Шенберг трепетно ухаживал за своей женой Екатериной, когда она была прикована к постели. Вместе они прожили более шестидесяти лет.

Последнее заседание «Клуба Капицы» в Кембридже. Слева направо: Д. Шёнберг, Дж. Кокрофт, П. Дирак, П. Л. Капица. 10 мая 1966 г.

В 1990 г. вышла книга воспоминаний Шенберга «Капица в Кембридже и Москве». В 1982 г. он был избран почетным членом Американской академии искусств и наук, а в 1995 г. Королевское общество вручило ему медаль Хьюза за выдающийся вклад в науку. В 2000 г. в Кавендишской лаборатории был установлен бюст Дэвида Шенберга.

Умер Дэвид Шенберг 10 марта 2004 года в возрасте 93 лет.

Ну и последнее, истории от Михаила Катцнельсона с которых я начал. Цитирую их ниже.

1. Слышал от Н. Е. Алексеевского, известного физика из Института физпроблем. В 1930-е годы в Физпроблемах работал какое-то время английский физик Дэвид Шенберг, впоследствии создатель "фермиологии". Он родился в России и русский язык знал, но не как родной, так что, некоторые языковые тонкости были ему недоступны.

Однажды Шенберг и Ландау вместе завтракали. Ландау ел яичницу-глазунью и перемазался. Шенберг ему и говорит: Дау, пойдите умойтесь, а то у вас яйца видно.

2. Однажды Шенберг пошел в театр и был так очарован представлением, что решил возвратиться из центра в Физпроблемы пешком. Поскольку путь неблизкий, пришел он поздно. Но очарование театра не отпускало. Тогда Шенберг решил поделиться своими ощущениями с Шальниковым, который к тому времени уже жил на территории института. Недолго думая, он стал стучать Шальникову в дверь. Из-за позднего времени дверь долго не открывали. Наконец Шенберг совсем замучился стучать, как вдруг замок щелкнул. За дверью стоял полностью одетый Шальников, а рядом с ним стоял собранный чемоданчик с вещами.

PS. Schoenberg приехал в Москву в сентябре 1937 г., уехал в сентябре 1938. (Karl Hall, "Purely Practical Revolutionaries: A History of Stalinist Theoretical Physics, 1928-1941". PhD thesis, Harvard University, 1999).

Еще о Шенбергах. Окончание

Петр Капица и Лев Ландау в Институте физпроблем в 1937 году, когда туда приехал Давид Шенберг

Сначала я приведу (переведенный мной) отрывок из рукописной заметки Давида Шенберга, хранящейся в архиве Нильсa Бора, а потом несколько фрагментов из писем дочери Давида, Джейн Гетрелл.
«Я интересовался Советской Россией и, будучи русским, мне хотелось найти там свои корни. Пару раз я съездил туда туристом. И тут Капица представил мне возможность там поработать! Он поднял этот вопрос, когда я приехал в Москву в 1936 году. В это время Институт физпроблем только строился. Капица строил его с помощью своих бывших техников-ассистентов Мондовской лаборатории, которым Резерфорд разрешил на какое-то время уехать в Москву в результате соглашения, по которому часть оборудования Мондовской лаборатории была закуплена СССР. По этому же соглашению Капица получил от советского правительства деньги для приглашения на работу иностранных ученых. Соглашение было заключено на высоком уровне. С английской стороны его подписали Резерфорд и Кокрофт. Кембриджский университет получил много денег за оборудование, которым они больше не собирались пользоваться, поскольку сильные магнитные поля в то время шли по классу “белых ворон”. И действительно, эксперименты Капицы в Москве на этом оборудовании в итоге привели к одной-единственной публикации. Оборудование показывали начальству, но на нем не работали.
У меня была специальная стипендия от Резерфорда, но мы с ним договорились, что за время моего годовалого пребывания в Москве она никому не будет передана и никуда не пропадет; после моего возращения я смогу получать ее снова.

Потом была проблема с визой. Я писал и писал письма, которые оставались без ответа. Переписка была односторонней. Но в конце концов виза все-таки пришла. Получив советскую визу, в сентябре 1937 года я поехал в Москву. Я говорил по-русски, поскольку родился в России и вырос в русскоязычной семье. Мне это сильно помогло. Мне повезло еще и в том, что для своего проекта я выбрал эксперимент, осуществить который было довольно просто за относительно короткое время. И при этом он был интересен, причем не только мне. Я решил измерить эффект де Гааза-Альфена на висмуте необычным способом. Вместо кристалла на балансире в стационарном магнитном поле я приготовил поле, зависящее от времени, и измерил осцилляции балансира. Этот способ мне подсказал индийский физик К. Кришнан, который приехал в Кембридж в начале 1937 года.

Лаборатория Капицы была прекрасно оборудована. У него было все самое лучшее, что можно было найти в России. Поэтому мне удалось довести эксперимент до конца всего за семь недель. После того, как данные были получены, мне пришла в голову идея обсудить их с Ландау.

Я был знаком с ним по моему предыдущему визиту. Тогда я помог ему и Лифшицу с переводом на английский их учебника по статистической физике. До 1937 года Ландау был в Харькове. Но в начале 1937 года Капица убедил Ландау перебраться в Институт физпроблем и возглавить теоротдел. Я показал Ландау результаты измерений, и тут он написал – примерно, как фокусник вынимает кролика из шляпы – на клочке бумаги написал формулу и сказал: “А ну-ка проверьте, как она описывает ваши данные!” До этого существовала только довольно сложная и неявная формула Пайерлса. Формула Ландау была аналитической, допускала прямое сравнение с экспериментом и указывала какие из параметров наиболее полезны для измерений.

В течение следующих шести месяцев мне удалось провести полное исследование того, что позднее стали называть электронной структурой висмута. Это был своего рода прорывный эксперимент. Таким образом благодаря Ландау эта поездка в Москву оказалась очень плодотворной и оказала большое влияние на мою дальнейшую работу.

Я думал, что осталось завершить пустяковое дело – написать отчет об этой работе и отправить его в печать — и можно переходить к другой задаче из области сверхпроводимости. У тут возникла непредвиденная проблема. Арестовали Ландау [в апреле 1938]. Это произошло в пике сталинских чисток, когда всех людей с острым языком, таких как Ландау, косило подчистую. Он наделал себе много врагов, обзывая всех дураками. Но Капице удалось его вытащить. Он убедил кого-то на самом верху, что арест Ландау нанес бы серьезный удар советской физике. Его освободили примерно через полгода после моего возвращения в Англию.

Тем временем я написал статью. Написал ее по-английски, но мне пришлось перевести ее на русский, поскольку в то время существовало правило, что публикации на западе должна была предшествовать публикация в советском журнале. Я хотел попросить Капицу представить мою статью в Труды Королевского общества, поскольку он был его членом, и одновременно послать ее в русский журнал.

Беда была в том, что в своей статье я горячо благодарил Ландау за сообщение о его теоретических выводах, которые сделали мою экспериментальную работу осмысленной. Административный директор Института позвонил мне и потребовал выкинуть все упоминания о Ландау. “Как вы смеете благодарить врага народа?!”

Я пошел к Капице. Он что-то мямлил. Не говоря ничего напрямую, дал мне понять, скорее жестами, чем словами, что когда я вернусь в Англию, я могу вставлять в свою статью все, что угодно, но в Москве…

Тут в дверь постучал административный директор, и Капица громким твердым голосом закончил разговор: “Ну, вы поняли, Шенберг! Всю эту часть о Ландау вы вычеркиваете, немедленно.”
В исторической перспективе, ситуацию иначе как адской иронией не назовешь. Формула, полученная Ландау, очень часто цитируется, причем по сей день. Но дать ссылку на соответствующую статью Ландау невозможно, поскольку ее просто не существует! Поэтому цитируют меня — мою заметку в Трудах Королевского общества на английском языке, в которой я добавил приложение, вкратце описывающее теорию Ландау. Я пересказал Рудольфу Пайерлсу все наши беседы с Ландау, и он помог мне восстановить вывод формулы Ландау.

Я чувствовал себя очень неловко будучи не в состоянии дать ссылку на опубликованную работу автора теории, проверке которой была посвящена моя работа. Рецензент мог бы подумать обо мне, что я пытаюсь украсть результаты мне не принадлежавшие. Поэтому я приложил к статье объяснительную записку. Статья была принята к печати и вышла в журнале уже после того, как Ландау освободили [в апреле 1939].

Я был немного знаком с Абрамов Федоровичем Иоффе. В основном — в роли семинарского докладчика, но однажды мы встретились лично. Лучше всего я запомнил эпизод с Иоффе, который произошел на большой конференции, кажется, по ядерной физике, на открытии которой я присутствовал во время первого приезда в Москву в 1937 году. Я пошел на открытие конференции чтобы встретиться с коллегами, которые, как я знал, там присутствовали. Иоффе был председателем на этой сессии. Я помню как, к моему изумлению, во вступительном слове он вдруг сказал: “И прежде всего, товарищи, мы должны поблагодарить нашего глубокоуважаемого отца и учителя, товарища Сталина, за его неустанное и вдохновенное руководство нашей быстро развивающейся наукой!…” И он сказал это с абсолютно бесстрастным выражением лица. Я был поражен. Я не мог поверить, что Иоффе говорил, что думал. Я спросил кого-то, по-видимому Ландау, потому что он обычно отвечал прямо, зная, что я на него не донесу. Ландау ответил: “Иоффе сказал то, что было необходимо сказать, и, если бы выражение его лица было другим, к добру это бы не привело”.

Там было много хороших физиков, особенно теоретиков. Я подружился с Лифшицем… Но больше всего я взаимодействовал с Шальниковым, который занимался сверхпроводящими пленками. Он был очень умным. Мы многократно обсуждали интересовавшие нас вопросы по сверхпроводимости. Он приехал в Москву из Ленинграда, именно в Ленинграде я с ним и познакомился во время одной из предыдущих поездок.

Год, проведенный в России, оказал большое влияние на мою будущую работу, у меня появилось много свежих идей. Там я начал писать монографию по сверхпроводимости, которая была опубликована Кембриджским университетом после моего возвращения в Англию.»

Дочь Давида Шенберга, Jane Gatrell, с внуком в Гонг-Конге

Джейн:

“Исаак и Эстер были религиозными (в отличие от их детей и внуков) и ходили в Лондонскую синагогу. На Rosh Hashanah и пасху вся большая семья собиралась у них за столом. Седер казался мне особенно волнующим, потому что моя бабушка замечательно готовила и мы – все дети – сидели за специальным маленьким столом под старыми всетминстерскими часами с боем, и я была самая маленькая на протяжении нескольких лет и должна была задавать деду важные вопросы: “Чем эта ночь отличается от всех остальных?”

Моя старшая сестра Энн рассказала мне историю о том, как наш дед ездил в Киев сдавать экзамены в университет, и, ожидая в приемной обнаружил, что экзаменационных комиссий не одна а целых четыре. Он спросил других абитуриентов какая комиссия самая лучшая (имея в виду самые легкие вопросы), но они, разумеется указали ему на самую трудную комиссию. Он был очень горд тем, что сдал экзамен успешно. Когда дед постарел и заболел, по вечерам он лежал в постели и смотрел телевизор. Однажды он сказал: “телевидение либо превратится в новый опиум для народа, либо вдохновит людей на культурное возрождение…”

В семье Исаака Шенберга говорили по-русски. Сам Исаак свободно говорил также на французском, немецком, иврите и, конечно, на английском. Давид тоже говорил по-русски, но постепенно с годами он переходил в пассив. После года, проведенного в Москве, ситуация кардинально изменилась. Его русский не только восстановился, но Давид даже улучшил свое знание русского. Сам он вспоминал, что русский язык очень помог ему в Москве. Коллеги, которые начали часто приезжать из Москвы в 1990-х после распада СССР, все в один голос отмечали, что Давид Шенберг говорил на изысканном и богатом русском языке — языке Набокова, который был чист от советского новояза.

Давид Шенберг женился на Кэтрин (Кейт) Фишман в марте 1940 года. Ее семья тоже была из России, но она сама родилась уже в Бельгии. По профессии она была физиологом. Они прожили вместе 63 года на 2 Long Road, Cambridge.

В 1970-х—80-х годах Давид часто ездил в Москву. Помимо чисто научных целей он не упускал случая помочь сидящим без работы отказникам, количество которых резко увеличилось после советского вторжения в Афганистан.

По: http://traveller2.livejournal.com/472628.html, http://traveller2.livejournal.com/482965.html
Подробнее...]]> http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/17/ http://scfh.ru/blogs/Fiziki-v-bezumnom-mire/17/ Wed, 08 Feb 2017 15:29:48 +0300